Кровавая Ведьма

Не мог же я позволить, чтобы во мне с порога имперского мага узнали.

— А, вот оно что, — протянула я, теперь-то понимая, от чего его болезненным тогда, на рынке прозвали. И как он у всех остальных никакого подозрения не вызывал. Только спросила осторожно. — А ведьма не почует?

— При такой-то вони? Можешь сама смело колдовать, в пределах разумного, а не только косяки кровью пачкать. Среди этого смрада любая другая магия потеряется.

Это-то да. Я, конечно, сама еще не рисковала, но давненько о том подумывала!

Ну, да Род с ним, вернемся к самым главным вопросам.

— Ты что тут забыл? — усевшись прям на пол, на всякий случай, подозрительно прищурилась я. — Ты же в камере сидеть должен.

— Что, слухи среди слуг быстро разносятся? — оглядев людскую, полностью заставленную узкими, неудобными кроватями с жесткими соломенными тюфяками, усмехнулся он.

— Не представляешь, насколько, — вынуждена была вздохнуть я. — Если по ним судить, то кто там из вас в кого влюбился — непонятно.

— Я надеюсь, ты их россказни всерьез не приняла?

— Да как тебе сказать, — уставилась я на него, руки на груди складывая. — Спину свою покажи. И я верить молве не стану.

— Ник...

— Спину. Живо!

— Ага, — откинувшись на ближайшую кровать, маг зеркально повторил мои жесты, и даже мое выражение лица. — А мне в таком случае, прикажешь твою невинность проверять?

Если б я в этот момент не сидела, я бы точно упала.

— Чего-о-о?! Ты ошалел, что ли?!

— Ну, мы ж слухам стали верить, — изогнув бровь, лениво пояснил Волк. — А мне меченный уже столько раз в красках и лицах описал, что, где и как он с тобой делал.

Первый шок прошел не сразу. Да и второй тоже!

А уж потом, когда все его слова, наконец, дошли до моего мозга, а не взбунтовавшейся души, я тихо фыркнула, расслабляясь:

— Вот трепло помойное! Ка бы не игры эти шпионские, давно бы придушила поганца. Ничего он со мной не сделал, ходит только следом, да облизывается.

— У него... что? — едва не поперхнувшись воздухом, медленно переспросил маг. А потом, не выдержав, мягко рассмеялся, и смех этот, низкий, чуть хриплый, да бархатный, внезапной теплой волной прошелся по коже. — Даже спрашивать не буду, что ты натворила.

— Не пойман — не вор, — украдкой показала я ему кончик языка, сама своих чувств смущаясь.