Мое прекрасное чудовище

Тоска и мрак росли в его душе, и однажды он все же согласился с планом друга.

Когда Сандер впервые увидел Каролину, в непрозрачной вуали, одинокую и неприступную, на том диване, он вдруг на миг ощутил, что мгла в его душе рассеялась.

Сделав вид, что не знает, кто она, он сел рядом с ней и завел разговор.

Напыщенная дева, синий чулок, вот что подумал он. А когда впервые увидел ее лицо… Проклятье, как же ему подурнело. Даже при самом сильном похмелье ему не было так плохо, как в тот день!

Отвратительное лицо, безобразное.

Как оно могло сочетаться с такой необычной натурой? Каролина была независимой и в то же время уязвимой, непоколебимой в то же время чувствительной. Равнодушной ко всему и в то же время непосредственной как ребенок.

А еще она раздражала его. Цепляла своими словами, повадками, жестами, поведением. Он флиртовал с какой-нибудь девицей, а образ Каролины вдруг всплывал в его памяти, словно в насмешку. Ужасный, отталкивающий образ.

Он не был влюблен, очарован, в нем не было желания.

Все не то. Не то.

Сандер и сам не понимал, что это. Возможно, она просто выводит его из себя, как никто и никогда, возможно, дело в ее проклятии. Просто она ему неприятна, вот и все. Именно так он решил для себя.

И повторял эту мысль день за днем.

Пока не появились эти чертовы волки. Проклятые дикие волки. Он играл в карты со слугой, когда их кортеж внезапно остановился.

– Что за дела? – сказал Сандер и выпрыгнул из кареты. Рикард выходил из своей.

Они увидели, как Каролина медленно идет к полю, а после садится и скрывается из вида.

– Что она задумала? – тихо сказал Рикард.

– Пойду посмотрю, – неожиданно для самого себя сказал Сандер. Ноги сами понесли его к Каролине. Он не сразу подошел к ней. Эта чокнутая была так увлечена беседой с жабой, что и не заметила, как он приблизился к ней сзади.

Сандер слушал и смотрел, как девушка касается жабы, и невольная улыбка появилась на его лице.

Дуреха радуется миру, как ребенок. Сандер наблюдал за ней, как вдруг понял, что мгла в душе его опять отступила, словно ее подсветил фонарь.

Ему вдруг безотчетно захотелось коснуться девушки. Эта мысль отрезвила его и разозлила. Он вспомнил про ее безобразное лицо, про то, как она ему противна, и произнес:

– Эй, ты с кем говоришь?

Легкая перепалка освежила, а ее злые слова напомнили ему, как же она его бесит. И все шло так хорошо, по плану, если бы не волки. Если бы не эти проклятые волки.