Мое прекрасное чудовище

Теперь настала моя очередь ждать. Я бродила по комнате, изучала названия книг, отметила, что у нас с Рикардом во многом похожи вкусы.

Наконец, он вернулся. Мужчина подал, как и положено, руку, и мы направились в гостиную.

За накрытым столом нас уже ожидали Сандер с сестрой и, к моей радости, Алиена. Стоило нам войти, как они поднялись с мест и дружно улыбнулись. Слишком много улыбок. Слишком много радости. Правда, у Нинель улыбка была кривоватой, а у Сандера – насмешливой. Лишь Алиена сияла искренностью.

Рикард помог мне сесть и расположился напротив, как раз рядом с Нинель.

Девушка на краткий миг вздрогнула, но уже через секунду выглядела совершенно безмятежной.

Все-таки чутье меня не обмануло. Она очень странно реагирует на моего мужа. Как влюбленная девушка. Меня это особо не задевало. Я даже находила это забавным – наблюдать за ними. Жизнь в четырех стенах приучила быть внимательной к деталям, к мелочам. Когда сидишь часами в уголке на званом ужине, можно многое приметить. Взгляд, брошенный украдкой, подавленный вздох, едва уловимое движение руки, внезапный румянец…

– Рикард! – воскликнула Нинель, – ты покажешь Каролине зачарованный лес? – она посмотрела на меня невинным взглядом, – мы часто совершаем там прогулки.

«Мы?» А вот это уже не понравилось. Нет, мне безразличен муж, но не безразлично, когда на моих глазах с моим мужем говорят так. В такой интонации.

Они любовники? Поэтому она здесь, а не в доме родителей? Поэтому он сел рядом с ней? Нет, он сел там, где и полагается – напротив меня.

Это Нинель села там, зная, что Рикард будет сидеть рядом. Казалось бы, такая мелочь. Ну какая разница, кто где сидит. Но для меня она стала решающей. Если еще вчера я сомневалась в чувствах Нинель, то сегодня последние сомнения развеялись.

– Разумеется, – ответил Рикард, глядя на мою вуаль, – как ты смотришь на то, чтобы отправиться на прогулку сегодня после обеда?

Я согласилась и продолжила наблюдать за Нинель и Рикардом. Вот она потянулась за маслом и как бы невзначай коснулась Рикарда рукой.

Он не обратил внимание, либо сделал вид. Но на короткий миг ресницы Нинель дрогнули, а щечки побледнели.

Вот она заметила, что Рикард доел завтрак, и тут же положила ему в тарелку пухлые оладьи. Все это время стояла тишина. Я с блаженством пила горячий шоколад, отмечая все новые мелочи в поведении Нинель.

Что чувствовал Рикард, было сложно сказать. Лицо его было непроницаемым, но при этом спокойным, даже безмятежным.