Мое прекрасное чудовище

Да-да, я имею в виду женитьбу на мне.

Я уже потянулась к тонкой ткани, но в последний момент остановилась. Едят все-таки люди, а я им аппетит испорчу.

– Фирра Каролина, – прервал молчание Рикард, – вы уже позавтракали?

– Да, благодарю.

– В таком случае, прошу следовать за мной, я хотел бы обсудить кое-какие детали предстоящего события.

Мы вышли изо стола. Сандер подмигнул мне, а Нинель проводила каким-то странным и тоскливым взглядом.

Мы молча пересекли коридоры, пустые залы и оказались в роскошно обставленном кабинете.

– Каролина, – сказал он, – я человек прямой, и привык говорить сразу и начистоту. Потому я и пригласил вас в свой кабинет. Не возражаете, если я перейду на «ты»?

– Не возражаю, – спокойно ответила я, – продолжай.

Рикард произнес:

– Как ты знаешь, я попросил твоей руки. Брачный договор уже подписан твоим отцом и моим поверенным.

– Зачем тебе это? – я все-таки не удержалась и сказала это вслух.

Рикард на секунду оторопел, а потом с легкой усмешкой продолжил:

– Мне нужна ты.

О, богиня Офейла! Да он говорит прямо-таки в духе тех романов, которыми зачитывалась Лилиан. В других обстоятельствах, в другой жизни, я бы, наверное, затрепетала от волнения. Но я – проклятая девушка с ужасным лицом. А он – точно сумасшедший.

– Лестно слышать, – сказала я, – и для чего же тебе нужна я?

– Тебя прокляли еще до твоего рождения. Твое лицо настолько ужасно, что ни один мужчина не может смотреть на тебя дольше секунды.

С каждым словом его голос становился жестче. Хорошо подготовился, сволочь. Не знаю, почему, но я страшно разозлилась на него. Рикард тем временем открыл выдвижной ящик стола и достал оттуда свиток, скрепленный печатью.

– Это, – сказал он, протягивая мне свиток, – брачный контракт, полагаю, ты его не читала.

Тон у него был слегка пренебрежительный. Видимо, он из тех мужчин, что считают всех девушек глупыми и недалекими. Меня так и подмывало сказать: «Батенька не учил меня грамоте, добрый господин». Интересно, может, после этих слов его пыл поубавится?

– Не читала, – сказала я вместо этого. Мама учила меня быть благоразумной.