Пропаданцы

Она понимала – почему. Они ошеломлены тупиковой ситуацией, не знают, как вести себя, о чём спрашивать в первую очередь, чтобы понять, что происходит. И только она двигается, как человек, уверенный, что всё делает правильно. Из мешка она выудила кожаную фляжку и протянула её застеночному магу – некроманту, что она теперь дилетантски определила по ожившим псам-мертвецам.

- Пейте. Это вино.

Пальцы его так дрогнули, что едва не выронили бурдючок. Удержали – и маг жадно приник к горлышку мешка. Кажется, он с трудом утерпел, чтобы не выдуть всё вино за раз.

И, кажется, его удерживало одно – глаза Кироса, неотступно следящие за ним.

Некромант неохотно оторвался от винного мешочка и, тяжело дыша и торопливо снимая с подбородка ладонью пролитое, чтобы облизать затем остатки, протянул бурдючок Киросу. Тот взял не мешкая.

Остатки вина выпили Артём и Рита.

Чем дальше, тем сильней происходящее походило на какой-то странный ритуал, в котором люди, совершающие его, постепенно приходят к доверительности в общении.

Прежде чем допить свою долю, девушка раздала мужчинам лепёшки, свёрнутые трубочкой, внутри которой пряталась мясная начинка.

Кирос внимательно следил, как, давясь и прокашливаясь («в не то горло» попало из-за спешки), ел голодный некромант. Но ещё въедливей наблюдал за воином застеночный маг.

Ей досталось всего два глоточка, но Рите хотелось стонать от наслаждения: кислое вино, хоть и слегка пощипывая, но всё же благодатным бальзамом пролилось на исстрадавшееся от смрадного дыма горло.

Она дождалась, пока они съедят лепёшки, и вытащила второй бурдючок.

- Держите, - сказала она некроманту, протягивая ему вино. – Времени у нас маловато, поэтому придётся разговор начать нам. Мы наёмники. Очень издалека. Я понравилась здешнему правителю, и он велел меня похитить для него. Когда я выбиралась из его замка, мне нечаянно удалось снять заклятие с этого человека – с Кироса. Но на нём ещё несколько слоёв иллюзий. И он не знает, кто он. Кого узнали в нём вы?

Рита замолчала.

Темноволосый некромант огляделся и, нежно прижимая бурдючок с вином к груди, подошёл к одной из колонн, на чей довольно далеко выступающий цоколь и уселся.

Измученное широкоскулое лицо, казалось, было переполнено усталостью. Он поднял пронзительно-серые глаза.

- Вы не простые наёмники. Вот уже два дня, как я постыдно тяну силы из вашего спутника, сначала тонкой струйкой, а теперь… Сегодня я сумел сделать то, что легко делал, только будучи здоровым. Сумел заставить служить себе мёртвых.