Выживший: С нуля

Выживший: С нуля

Андрей Валерьевич Степанов

Выживший #1

Он очнулся в глухом лесу – один, беззащитный, беспомощный,полностью утративший память. Кто он? Сколько ему лет? Как его зовут?Никакой информации. Существование приходится начать с нуля, и этопохоже на ролевую игру, где на старте у героя есть полный опасностеймир с системой каст, свобода действий, высокая вероятность угодить вжернова непонятного сюжета и цель. У него она одна: вспомнить все. Новозвращение памяти – дело долгое и непростое, а тем временем нужновыживать в новом мире.

И Бавлер – такое имя он примет вместонадежно забытого – ищет свое место в незнакомой реальности, которуюу него получается постепенно менять… К лучшему ли? У творящегоперемены всегда найдутся могущественные противники.

Андрей Степанов

Выживший: С нуля

Пролог

– Ты не готов, – Отшельник грустно покачал головой, хотя только что радушно принимал меня в своей полуразрушенной хижине. Травяной чай медленно испарялся над кружкой. – Не готов ты, Бавлер, – повторил он.

 – Потому что не умеешь еще строить.

– Да как? – возмутился я. – Как это я не умею??? У меня строительный колледж за спиной и еще пять лет фактического опыта.

– Ай-яй-яй, – снова покачал головой Отшельник. – Я очень рад, что ты имеешь какие-то навыки, если это не сон, конечно.

– Да какой сон! Ты чего?

Отшельник, как он сам представился мне при первой нашей встрече, жил в небольшой хибарке. Хижине, лачуге – ее можно было назвать как угодно, но не домом.

И житель этого «помещения» говорил мне, что Я не умею строить! Ха! И еще раз ХА!

– Вместо этого лучше посмотри в книгу, – Отшельник ласково улыбнулся, по-отечески, по-доброму. Наверно, именно из-за его отношения ко мне я до сих пор не послал немного безумного старичка куда подальше. Книга! Ага, как же. – Я же в нее все записываю, – продолжил он.

Только после этого встал, прошлепал ободранными сапогами по земляному полу и добрался до сбитой кое-как полки, подвешенной на сильно потертой бечевке у бревенчатой стены.

Отшельник поправил сползающую с плеча драную рубаху и взял с полки толстую тетрадь – у меня бы язык не повернулся назвать ее книгой.

Загнутая обложка, переплет потрепанный, но кожаный. Натурально кожаный – книга должна была стоить безумных денег, но кто бы ее еще мог купить? В этом чертовом месте находились только я и Отшельник. А то, что у него самого может быть в заначке еще хотя бы пара редкостей, я ничуть не сомневался.