Вороны вещают о смерти

И я действительно верила в это. Безотчетно и, может быть, слепо. Но то новое, что открыло во мне магическое растение, говорило, что с болезнью можно справиться. Что порчу можно отвести.

Я вышла вперёд и поманила Зоряну за собой, к осиновой рощице. Тонкие деревца с серо-зеленой корой и черными чечевичками, похожими на прикрытые глаза, шумели листвой, пусть и не было ветра.

– Если кто спросит – скажи, что носили требу Макоши и просили, чтобы не обрывала раньше времени нить судьбы мальчика, – попросила я. – А если и правда так сделаешь, лишним не будет.

Зоряна кивнула:

– Сделаю.

Пройдя немного вглубь рощи, я остановилась, поставила в траву кружку с солёной водой и взяла из рук женщины дрожащего мальчика. Каким же он лёгким оказался, совсем крошечным. Тонкие руки и ноги безвольно болтались, волосы прилипли к шее и лбу. Я опустилась на колени и положила Млада в траву в корнях осины. Окунула пальцы в воду и обмазала лоб. Тихо и неразборчиво начала наговор.

– Пусть дрожит осиновый лист, а Млад не дрожит. Забери, земля-матушка, хворь и порчу. Пусть воротится к тому, кто наслал их. Пусть наполнится тело сына твоего здоровьем и силой.

Я не знала, верные ли слова говорю. Казалось, что подойдут любые, идущие от сердца. А силы им придаст дар белого таленца, благодаря которому и превращалось мое бормотание в Слово.

Солёной водой я смочила лицо, шею и грудь ребенка, непрестанно приговаривая. Затем остатки воды вылила на волосы.

– Как стекают капли с тела Млада, так пусть и хворь стекает.

Вместе с окончанием наговора кончились и мои силы. В глазах потемнело, я покачнулась и едва удержалась, чтобы не упасть.

Мгновения шли в полной тишине. Нарушить ее первой Зоряна не решалась и просто стояла неподалеку, глядя на сына. С надеждой, что он очнётся, и в страхе, что все окажется зря. Над нами трепетали осиновые листья, а все прочее оставалось неподвижным.

Мальчик тоже лежал смирно. В какой момент он перестал дрожать? Вдруг шевельнулся.

А я мысленно вознесла благодарность.

Глава 10. Заговоренные кости

Холод и чей-то взгляд в упор заставили меня проснуться. Ставни почему-то были распахнуты. Тусклый предрассветный сумрак лился через окно.

Матушка лежала на боку и глядела прямо на меня. Глаза ее были распахнуты от ужаса, рот искривлен в немом крике.

Страх мигом наполнил и мое сердце.