Вороны вещают о смерти

– Ну, есть признаки: три дня назад я обнаружила яйца с кровавым желтком, а этой ночью кто-то перегрыз кур. И тот мальчик, помнишь? Сын старшей сестры. Что-то словно бы мешает ему исцелиться.

– Похоже на злую волю, но… Не думала ты, Огниша, что это из-за встречи с Лихо? Если беда прицепились к тебе, она может проявлять себя по-разному. И болезнь близких, и тяжбы в хозяйстве.

– Не верю, – хмуро покачала головой я. – Ты ведь и сам говорил, что не все беды из-за Лихо случаются, так чего теперь на себя чужую вину берешь? Волхв погиб давно, может, две седмицы назад.

Да и мои несчастья задолго до встречи с тобой начались. Сейчас не более тяжело, чем всегда, просто я начала видеть в этом чью-то волю. – Я прикрыла ненадолго глаза, прошептала: – И от этого мне страшно, Лихо…

Он сделал полшага вперёд – зашелестели сухие листья на мантии. Его рука потянулась ко мне, но замерла, так и не коснувшись. Он глядел с сочувствием, и я знала, что Лихо способен понять меня как никто, ведь он умел читать в сердце.

– Мне жаль, Огниша, – тихо промолвил он, спрятав руку под мантией.

– Я хотел бы помочь, но правда не знаю, есть ли колдун и кто он. Не чувствую. Возможно, он получил силу при рождении и умело с ней обращается. Скрывает от всех и даже от нечисти.

– Поэтому я и хочу это выяснить. Думаю, волхв узнал кое-что, но не успел никому рассказать, – убеждённо заявила я. – К тому же, лечить жителей теперь некому, а у меня к травам душа лежит.

– Нужно время, чтобы обучиться обращаться с даром. А если колдун настигнет тебя раньше, чем ты его?

– Да, я думала об этом.

Если стану волховкой, не расскажу никому, пока не выясню, кто желает жителям зла.

– Тяжело тебе придется. С даром придет отчуждение, одиночество. Ты начнёшь видеть мир по-новому, и никто не сможет этого понять.

– Знаю.

– Нужно быть очень осторожной, ведь колдуном может оказаться кто угодно. Соседи или одна из подруг. – Лихо снова склонил голову к плечу. – Сможешь ли ты подозревать каждого, независимо от того, как хорошо ты его знаешь?

– Придется.

Я готова пойти на это, лишь бы не пострадал кто-то ещё.

– Осознаешь ли, что если хоть помыслишь применить дар во зло или потребовать плату за помощь – он исчезнет, а душа после смерти не обретёт покой?

Я проглотила подступивший к горлу ком, сжала ладонями ткань рубахи, чтобы унять дрожь. Прошептала:

– Да…

Непросто дался мне этот выбор. Будущее страшило своей неизвестностью. Единственное, что знала: сейчас я обрекаю себя на одиночество.