Вороны вещают о смерти

Вот только в чем? В смерти сестры она до сих пор меня винила – по крайней мере на словах.

– Зря ты на нее думаешь, – примирительным тоном сказала я. Поверх рубахи надела через голову запону, второпях повязала пояс – кривовато – и принялась яростно расчёсывать волосы. – Я точно знаю. И не позволю ей плохого сделать.

– Да ну? – вскинулась матушка и от волнения зашлась кашлем. – Перед толпой встанешь и объявишь всем, что сама с нечистью связалась?

Она стояла перед окном, скрестив на груди руки. Лица почти не было видно в сумраке, только хрупкую фигуру очерчивал тусклый серый свет.

Я быстро заплела простую косу, небрежную, без лент и украшений, откинула ее за спину и сурово откликнулась:

– Скажу всем, что учусь волхованию.

Слова сами вырвались, и я даже не успела их толком осознать. Не хотелось раскрывать это перед всеми, и особенно перед матушкой, ведь я все ещё не была готова. Но угроза чужой жизни казалась теперь не возможной, а неотвратимой, и потому следовало как можно скорее отвести от невинной женщины подозрения.

– Ты? – воскликнула матушка ошеломленно и с недоверием, а потом гневно повторила: – Ты?!

Она хрипло закашлялась и пошатнулась, одной рукой схватилась за край столешницы, а другой за сердце. Я потянулась было к ней, чтобы поддержать, но она резко отмахнулась. Долго и натужно кашляла, но не отводила от меня цепкого осуждающего взгляда.

– Прости, матушка. Но если все и правда так, как ты говоришь, если люди снова ополчились на Томиру – это единственный способ помочь ей.

– Помочь? – яростно прошипела она. – Не сможешь ты никому помочь! Ты просто девчонка с глупыми мечтами, которая ничего не смыслит в настоящей жизни!

Я хмуро глянула на нее, поджала губы и решительно двинулась к двери. Но матушка вдруг схватила меня за руку и сжала удивительно крепко для человека, ослабленного длительным недугом.

– Я не позволю тебе уничтожить свое будущее ради какой-то ведьмы! Слышишь? – хрипло чеканила она, приблизившись ко мне вплотную. – Не позволю нашу семью опорочить слухами! Ты не волховка, Огнеслава, и даже не травница! Вечно лезешь не в свое дело. Думаешь, помогать людям – это высшая благодетель!? – Каждое слово казалось острым и ядовитым, оно больно жалило, и мне хотелось отстраниться от нее, закрыться, но я приросла к месту.