Вороны вещают о смерти

С нестройными криками они полетели к селу.

Холодок пробежал по позвоночнику, и сразу мысли вернулись к молчаливой кукушке. На какой-то миг я уверилась, что вот сейчас птицы закружат над моей избой.

Они пролетели над головой и устремились дальше, а потом с хриплым карканьем затанцевали в небе на другой стороне холма. Над другим двором. Совсем другой семье предвещая горе.

Глава 18. Послушная дочь

Пробуждения давались особенно тяжело после грозовых ночей. Я неподвижно лежала, глядя в потолок как сквозь густой туман.

В голове тоже был туман, и ещё побаливала грудь, будто на ребра давило что-то изнутри. К необъяснимой утренней боли я уже привыкла, и потому лишь рассеянно потерла солнечное сплетение в ожидании, когда утихнет.

В углу над головой сидел маленький черный паук посреди пыльной серебристой паутины. Каждое утро я глядела на него, и он всегда был там, а мне нравилось представлять, что это Макошь присматривает за мной через своего помощника. Глупо так думать, ведь на свете столько людей значимых, судьба которых гораздо интереснее.

Вряд ли богине есть хоть какое-то дело до нас. Но я все равно представляла. Каждому хочется считать себя особенным.

Только спустя некоторое время я поняла, что паук виден слишком хорошо, и что в доме гораздо светлее обычного. Протёрла глаза от влаги и огляделась.

Ставни оказались распахнуты. Матушка стояла на коленях на лавке в ночной рубахе, наполовину высунувшись в окно. С улицы доносился невнятный шум, голоса или даже крики.

– Что там такое? – сонно поинтересовалась я, подходя ближе.

Матушка мельком взглянула на меня через плечо и мрачно проворчала:

– Видно, снова нечисть дел наворотила за ночь. С рассвета село на ушах стоит.

Тревога всколыхнулась после ее слов. Что принесла очередная грозовая ночь? Уж точно ничего хорошего ждать не следовало.

– Пойду разузнаю, что стряслось.

Я потянулась за чистой рубахой, а матушка проговорила мне в спину:

– И так ясно, что в колдовскую ночь делается. Ну теперь-то до них дойдет, что не следовало ведьму эту отпускать.

Она, небось, дождалась, когда ее сила возрастёт, и теперь мстит тем, кто за пожар в ответе.

– Томира? – нахмурилась я. – Она не колдунья.

– Ну да, как же! – зло выплюнула матушка. – Надеюсь, сожгут ее наконец. И поделом! Давно пора ответ держать…

Меня такая ярость даже напугала слегка. Ни разу на памяти она никому зла не желала. Могла быть хмурой и неприветливой, могла бросить в сердцах обидное слово, но смерти желать… Видно, считала женщину виновной.