Мёртвое сердце

Так как отец хочет женить меня по расчету, значит, он будет искать более выгодного жениха. Его одобрительный взгляд говорит о том, что кандидат подходит. Да только парень мне не нравится, вообще. Собственно, как и замуж я выходить не хочу.

– Дай угадаю, твои родители из знатного рода и баснословно богаты? – хмыкнула я, глянув искоса на парня.

Майкл остановился и ошеломлённо взглянул на меня. Я оглянулась на полсекунды и увидела, как ошеломление сменяется искреннем восхищением, а на его лице расцветает улыбка. Приятно, конечно, чувствовать себя той, кем восхищаются.

Правда, я бы хотела видеть эти эмоции в совершенно других глазах. Но единственное, чем наградил меня папандр – одобрение. Потому я огорчённо отвернулась и зашагала в сторону, в которую мы шли до этого.

– Да! А как ты узнала? Неужели это так заметно?

Парень подскочил ко мне парой прыжков и, поравнявшись, прошлепал по луже, не заметив ее. Я закатила глаза и тяжело вздохнула. Интересно, его специально так воспитывали или он сам по себе такой получился? Потому как, если второе, то это опасный человек.

Надеюсь, я не сверну шею или не умру другим способом из‑за его очередной глупости.

Мы прошлепали мимо отца и Лорда Вольтера, что не отводили от нас взглядов, и зашли в центральную башню. Гордость мою при этом можно было измерять в километрах, потому как я даже не взглянула на мужчину. Толку в этом конечно не было, ведь боковым зрением я успела запечатлеть, как он поворачивается к нам спиной, проигнорировав и мой гордый вид, и злой взгляд, что я успела пустить ему в спину.

Скорее всего, я просто фантазерка с замашками принцессы. Корона велика, а принц – непокорная высота.

Мы повернули в столовую, что несколько сбило меня с мыслей о собственной наивности. Пройдя к столику, за которым мы сидели в прошлый раз, Майкл встал вполоборота ко мне и сидящим там ученикам, проигнорировав их брезгливое выражение лиц.

– Алиса, познакомься, – произнес он, сверкнув фирменной улыбкой, – это мои друзья.

Майкл перечислил пять имён по количеству так называемых друзей.

Запоминать я их не стала принципиально. И не потому, что считала себя выше их. Просто по тому, как они переводили взгляд с меня на Майка, можно было предсказать последующие события. Честная кампания просто не примет меня в свои ряды.

Напыщенность и презрение сочились здесь из каждой молекулы, частицы, да даже воздух был пропитан ими словно духами. Приторно‑сладкими духами, которые бьют в нос и заставляют чихать, пока не выйдешь из "зоны поражения".