Мёртвое сердце

Пара сотен шагов, и я обреченно падаю на сиротливо стоящую напротив ворот лавочку – ту, что находилась ближе всего к моей башне. Ещё недавно я была здесь не одна, рядом сидел "Тёмный Князь", в отдалении стоял отец, а у сломанных ворот суетился Барсик. Не этот новый Борислав, что обманывал меня все это время, а тот, который пришёл спасать меня, не смотря на то, что был уверен в собственном проигрыше. Рассуждать о том, что это два абсолютно разных человека – неразумно, да только острая игла в сердце все больше ранит.

Всегда считала, что горькая правда лучше, чем сладкая ложь. И я была бы рада, скажи он мне все раньше. Только… только приятнее от этого не становилось.

– Поссорились, да? – рядом встал Майкл.

Синеватое свечение не позволяло сырости пробиться сквозь барьер вокруг парня. Он брезгливо поморщил нос, смотря на сырое дерево лавки, отступил на пару шагов, чтобы капли не летели на брюки, и вновь обратил внимание на меня.

Я могла бы ответить грубо, или же угукнуть для приличия, но промолчала.

Мне не хотелось обсуждать свои чувства с чужим человеком, а близких рядом не было. Мысли о Доме, маме и Карине стали отправной точкой мысленной истерики, которая прорвалась сквозь ледяной барьер лишь всхлипом и одинокой слезой. Первый потонул в приглушенном хлопке, пронзившем пространство сада, так что вторые никто и не заметил.

Вместе со звуком недалеко от ворот образовалось золотое кольцо как тогда на дороге, которое заполнилось темнотой.

– Тоже хочу переходы создавать… – пробурчал Майк, выведя меня из ступора.

Я внимательнее оглядела портал (а это был именно он) из которого шагнул мой черноволосый спаситель. Чёрный плащ волочился по земле, собирая куски грязи, волосы были растрёпаны и мокрыми прядями обрамляли ничего не выражающее лицо. Он шел по скользкой каменной дорожке уверенным прямым шагом, не замечая ни дождя, ни учеников, что боязливо выглядывали из окон.

– Может, пойдём туда, где сухо? – парень посмотрел на меня жалостливо, но не найдя должную реакцию, надул губы.

На крыльцо Центральной башни тем временем вышел Вильгельм, накрылся тем же барьером, что был на Майкле, и остановился. Его нахмуренное лицо еще больше испортило погоду, но не отразилось на лице мужчины в плаще. Лорд поднялся к отцу, что‑то сказал, не сводя ледяного взгляда с папандра. Тот в свою очередь поежился от такого и опустил глаза, пробурчав пару слов в ответ.

– Кто это? – я взглянула на Майка, который уже переминался с ноги на ногу.