Мёртвое сердце

Мне совершенно не нравилось то, что папочка считал себя выше людей с такими же правами. Запоздало вспомнила что, скорее всего, у женщин здесь вообще нет прав, к тому же у таких, которые ниже по положению. Надеюсь, здесь нет рабства, иначе вся красота и манящее магией нутро этого мира могла затмить огромная опухоль – по‑другому подобный ужас не назовёшь.

– Подойди ко мне, – произнес папандр, смотря на меня, но не выражая никаких эмоций.

Я сползла с кровати, по привычке прихватив с собой тяжелое одеяло.

Прошлёпав босыми ногами до камина, я встала напротив Вильгельма и взглянула на него с интересом. Долго задерживать меня никто не собирался, потому мужчина поднял руку и, не вставая, прикоснулся указательным и средним пальцем к моему лбу. От неожиданности я было отшатнулась, но второй рукой он схватил меня за запястье, остановив трусливое бегство.

– Стой смирно.

Я послушно остановилась. Но вмиг зажмурилась и сжалась, ожидая как минимум боли. Как максимум… не знаю даже, что может быть хуже.

Но прошло полминуты, и я уж было собралась спросить, что происходит, как по всему телу прошёл электрический разряд, закончившийся в ту же секунду в похолодевших конечностях. Я распахнула глаза, желая узнать, не заколдовал ли он меня. Откуда я знаю, может тут в наказание за плохое поведение учеников в лягушек превращают!

Но оглядев свои вполне обычные руки, а не перепончатые лапки или копытца, я успокоилась. После сделала несколько шагов назад и села на стул, отодвинув тот от письменного стола.

– Алиса, пэтеро секр таменос арего?

– Ничего не делали. Он хотел узнать, как я себя чувствую, – пробурчала я в ответ.

И замерла, осознав, что смогла понять незнакомый до этого язык. Более того, я даже не переводила его, а именно понимала. Произойди это утром, то я бы как минимум испугалась и удивилась, но сейчас спокойно осталась сидеть и ждать, что же скажет человек, который помог мне выучить незнакомый язык за полминуты.

– Хорошо. Завтра у тебя начнутся занятия.

Никаких прогулок за пределы школы. Утром тебе принесут форму, и даже не вздумай надевать что‑то другое. Поняла меня?

Я сдержанно кивнула.

– Кэнро, – произнесла, удивившись, насколько легко у меня получилось говорить на языке Деймоса.

Вопросов в голове вновь был вагон и маленькая тележка, но я молчала. Не потому что смущалась или боялась, скорее, ожидала что от меня вновь отмахнутся как от надоедливой мухи. Никогда не любила быть навязчивой.