Мёртвое сердце

Сейчас раз в три месяца, бывает реже. Умнею, наверное. Даже зарделась немного.

– Протокол заполнишь, ляг и поспи. Нам ещё к Шанхаю ехать.

Тяжёлые шаги и надрывный скрип пола, прогибающегося под тяжелым телом, заставил отпрыгнуть от двери на несколько шагов. Та резко открылась, выпуская Михаила Семёновича, уже надевшего форменную куртку. Выглядел он в ней забавно: на груди воздушная подушка, а живот стянут до невозможности. Я спрятала смешок в воротнике и пошла за ним к выходу.

Патрульный бобик стоял на парковке у единственного на весь наш маленький городок участка.

Привычно села на переднее сидение и с силой захлопнула дверь, потому как по‑другому она не закрывалась. На водительское втиснулся сам хозяин машины, завёл мотор и вырулил на темную площадь перед парком Победы.

А на небе занимался рассвет. Оно светлело, отражаясь лучами блеклого осеннего солнца от сизых облаков, что плыли грязными барашками в противоположную нашему движению сторону. Горизонт падал на плечи серо‑голубым сводом, давя и вынуждая думать о приближающейся неприятности.

Сколько времени я просидела там, в участке? Сейчас часов шесть утра. Даже машины встречались редко, автобусы тем более. Кому хочется ехать куда‑то в промозглый выходной? Вот город и спал, досматривая свои сны с проблемами, о которых мне даже мечтать сложно.

Не могу представить жизнь хуже моей. Тем неприятнее было видеть коттеджи частного сектора центра города. Дорога пролегала мимо счастливых и не очень жизней других людей.

Будь я на их месте, то радовалась бы каждому дню, пусть и нудному, зато в семейном кругу и без борьбы за существование.

Спокойной жизни не существовало в Доме. В нём с раннего детства ты должен биться за справедливость. Тебя разом используют в своих целях, издеваются и бьют. Но стоит только ступить за высокий забор "Надежды", мир кардинально меняется, добреет и приобретает краски.

Потому рано или поздно побег становится первоочередной задачей. И это случается почти с каждым.

Кто‑то не выдержав и пары месяцев, а кто‑то, дождавшись совершеннолетия. Я была из второй категории – идти мне было некуда.

Однако были и те, кто не стремился к побегу. Такие как Барсик пользовались привилегиями, оставались тут до двадцатитрехлетия, а потом обеспечивали детдом. Все, включая директора, знали откуда на счета "Надежды" поступает финансирование, но молчали. Деньги есть деньги. Даже если они заработаны нелегально.