Мёртвое сердце

Снова фигурирует этот Фобос! Если пошевелить мозгами и вспомнить, что рассказывал мне Майкл, то так называется мир обычных людей. Ага. Да только парень мог наврать с три короба и, допустим, названием какого‑то региона назвать эти самые "миры". Или…

Точно! Это просто неправильный перевод! Как я могла быть настолько глупа? Это же очевидно! Майк просто плохо знает русский и поэтому перепутал слова. Тайна раскрыта. Где овации за мое скудоумие?

Парада в честь моей "безумной" догадливости не случилось, зато послышались шаги из коридора и приглушённые голоса.

Я влипла.

Прятаться смысла нет, второй этаж не подразумевает прыжки из окна, здесь потолки – четыре метра, да и колючие кусты под окнами мягкостью не обладают. Черт! Сейчас же ночь, кому может в голову взбрести работать в такую темень?

Дверь открылась, и крайне недоумевающий отец зашел в помещение. Он заметил меня и остановился напротив стола. Хорошо, что я хоть к окну отбежала, потому как на щеках папандра даже не ходили, а бегали желваки, в то время как глаза горели праведным огнём, обещая спалить тут все ко всем чертям.

Сказать мне было нечего. Потому я стояла и ждала первого слова, действия, да хоть чего‑то! По спине пробежал табун мурашек, попеременно с ледяным ознобом уже по всему телу.

Ну не убьёт же он меня? По виду – убьёт, сожжет и развеет над пропастью.

Дверь оставалась открытой, так что я бросала жалкие, то есть жалостливые взгляды туда, лелея надежду на то, что мне пожурят пальчиком и отпустят с миром.

К моему счастью в кабинет вслед за отцом зашёл какой‑то мужчина. Он прошёл к столу, пододвинул для удобства кресло и сел в него, проигнорировав и меня, и Вильгельма, что стоял столбом уже с минуту.

– Что ты здесь делаешь? – строгим, но не злым тоном спросил отец.

Я стойко вынесла очередной взгляд, сжигающий до основания, и устыдилась. Но лишь за то, что опять полезла куда‑то не вовремя. Кто же знал, что он ночью не спит, а в кабинете всё сидит с кем‑то?

Спутник папочки, кстати, сразу начал перебирать какие‑то бумаги, по‑хозяйски сдвинув остальную макулатуру.

– Я… я… тут… как раз Вас ждала… – лучше ничего не придумала, как соврать, я.

На меня взглянули скептически две пары глаз – отцовские голубые и чёрные мужчины за столом. Нет, ну а что я могла ещё сказать? Да у меня все мысли в этот момент только страх и занимал.