Мёртвое сердце

– Стой! У тебя кровь идет! – неожиданно воскликнула подруга и стёрла красную каплю у меня из‑под носа.

Я вскочила, прошлёпав босыми ногами до ванной комнаты. Пока дошла, заляпала пол каплями, хоть и подставляла ладони - слишком много уже набежало. В ванной я включила воду и умылась. Безрезультатно, кстати, кровь возвращалась, создавая яркий контраст между вмиг побледневшей кожей и красной струйкой под носом.

В комнате что‑то громыхнуло, послышался грозный мат Марконтьяр, и дверь открылась, явив мне Вольтера. Мужчина строго оглядел меня и в отдельности прикрытый рукой нос.

И закрыл дверь, встав в дверном проеме со скрещёнными у груди руками.

– Ну все! Это определенно чересчур! Вы вообще знаете, что такое личное пространство? – психанула я.

И тут же подбежала к двери. Но была резко схвачена. Мужчина отнял от лица мою руку, схватил меня за подбородок, осмотрел скептическим взглядом. Тут я совсем психанула. Потому вырвалась из захвата, открыла дверь и заорала на всю комнату:

– Идите отсюда!

Феликс сначала опешил от такого поворота событий, так что я успела полюбоваться его впервые удивленным лицом.

Но затем быстро пришёл в себя, подошел к двери, через которую я надеялась уйти, и захлопнул её почти перед моим носом. Я уже хотела запротестовать, но меня подхватили на руки одним рывком, и мы прошли до ванны. Он сел на бортик, посадил меня к себе на колени и вытер непонятно откуда взявшимся платком кровь, успевшую вновь набежать.

– Не буянь. Я не сделаю тебе больно. Просто… – мужчина провёл над моей головой ладонью и нахмурился, – проверю.

Что…?

Дверь резко открылась, а я услышала воющие сирены и мигающие огни безопасности. Вильгельм влетел словно грозовая туча и направился к нам. Сперва он потрогал мой лоб, потом взглянул на тот же многострадальный нос, который был закрыт напитавшимся кровью платком.

– Что произошло? – только потом спросил он.

Я развела плечами, нахмурилась и поняла, что спрашивает он не у меня.

– Я не могу просканировать, – произнес Вольтер, нахмурено глядя на отца.

– Щиты? – снова спросил Вильгельм.

Феликс усмехнулся и ответил вопросом на вопрос:

– Которые я не смог бы пробить?

Вильгельм кивнул и тяжело вздохнул. Глаза его забегали, и мужчина сел на край ванны рядом с нами.

– Актиния Кери прибыла еще час назад. Словно чувствует что‑то, – пробурчал отец.

Вольтер хмыкнул, отобрал у меня платок, выбросил его в раковину и дал новый.

– Скорее сама натворила.

Меня сковала судорога, и я закрыла глаза от боли.