Мёртвое сердце

Сейчас же, будто глядя наперёд, я попросила девушек прикрепить ее к пучку на голове.

Отец с бабулей спорили о чем‑то и с ненавистью глядели друг на друга. Я не была этому удивлена. Не скажу, что белокурую и голубоглазую красотку – бабушку, которую так даже язык не повернётся назвать, все любили. Скорее наоборот, та, в ком я ещё месяц назад узнала заочного главу целого мира, была нетерпелива, строга и крайне резка абсолютно со всеми. В ее речи я никогда не слышала мата или грубости, однако обычными словами женщина била в самое сердце, разрывая его словно бомба.

Стоило мне войти в зал, как наступила тишина, и все с улыбкой смотрели на меня. Бабуля Актиния явно заметила сперва приметную заколку на моей голове, а не меня, отец же просто был рад, что меня не пришлось тащить сюда силком. И вся эта радость и счастье продолжались ровно до того момента, пока я не решила снять плащ. Вещь я отдала Майку, который галантно отошёл повесить ее в гардеробную. Выражение лиц родственников можно было описать лишь одной фразой: мне кранты.

Из‑за чего я пожалела о содеянном. Потому как Леди Актиния Кери сегодня, как и всегда, была крайне скромно одета в прикрывающее плечи и грудь по шею платье простого кроя. В отличие от меня – моя юбка занимала ровно квадратный метр, не считая шлейфа сантиметров двадцать.

Женщина вообще всегда позиционировала себя как строгий человек. Вернее, маг. Ее светлые волосы всегда были стиснуты в небольшой пучок, тощая фигура предполагала кучу отказов, а светлый голубой взгляд изредка, но бывал теплым.

Да простят меня Боги всех миров и народов, но сегодня я решила рискнуть всем, дабы узнать информацию. Поэтому я оглядела фойе в поисках Вольтера, но, не обнаружив его, медленно и с улыбкой подплыла к отцу.

Народ, толпившийся возле входа в зал, меня не замечал, да и среди Леди тоже мелькали чересчур открытые плечи и грудь, так что меня сейчас мало волновал мой внешний вид. Однако Вильгельм неожиданно направился ко мне навстречу сам, неся кажется над собой целую лавину злости.

Я действительно ощутила морозец на коже. Подбежав ближе, отец зашипел прямо мне в ухо:

– После бала ты будешь наказана! Но сейчас слушай меня внимательно! – его глаза угрожающе сверкнули, и он продолжил, – если ты разрешаешь кому‑то с тобой танцевать, то автоматически даешь право за тобой ухаживать. Так что никаких танцев! Вообще! Поняла?

Я, и не думавшая танцевать потому, как не умею, кивнула и продолжила слушать.