Мёртвое сердце

Из‑за того, что с меня снимали мерки, мне приходилось стоять в одном только нижнем белье. Белье Деймоса меня не устроило категорически, так как там из нижнего только чулки были, все остальное походило на шорты, панталоны и майки. Спасибо что без корсета, потому нормальное белье мне заказала Гавния. А скромностью русалки никогда не отличались, поэтому мне принесли сеточки с бусинками. Красиво, конечно, но прикрывало мало что. К тому же я сидела на коленях Вольтера, который уже с минуту поглаживал мою к-хм… ногу, только немного выше.

Вскочив и выдрав из‑под папочки халат, потому как он на нем сидел, я оперативно оделась, заливаясь краской, и встала обратно, надеясь, что про отце меня пытать не будут. По крайней мере не так сильно, как до этого.

– Ты замкнул на ней защиту? – спросил папочка, смотря на Феликса.

Тот смотрел в упор на меня, явно думая о своем – плохом. Собственно говоря, как обычно.

– Я не хотел, чтобы она пострадала до бала, – голос его был задумчив, и как обычно нёс в себе некоторые нотки презрения.

Фраза была странной, но возмутило меня кое‑что другое:

– То есть, потом можно, чтобы и пострадала? – я обернулась, так и не дойдя до ступеней.

Мужчины посмотрели на меня и сразу же отвернулись, явно не собираясь мне отвечать. Все как обычно. Почему я всегда нахожусь за бортом?

– Бесите, – прошипела я и, поднявшись, продолжила страдать.

Неожиданно дверь в пыточной отворилась, Арья влетела в комнату, оттолкнула портних и, легкой рукой подхватив меня под руку, потащила за собой.

– Этот кошак приблудный, этот маг хитро… к-хм, выдуманный, этот … Барсик, в общем, опять спер мой меч!

Я обернулась, взглянула на Лордов, отметив, что лицо Вильгельма аж удлинилось от удивления и… наверное, злости. Потом снова обвела взглядом Аргхельм и спросила наиболее невинным голосом:

– И что я должна по‑твоему сделать?

Но подруга намеки мои не поняла. Она вообще с намеками не дружила, да и глядеть в бок не собиралась, всегда шагая напролом.

– Дай ему по шее, что еще то?!

Повисла гнетущая тишина, во время которой Арья наконец заметила директора и растворилась в воздухе, будто ее и не было. Мне так и хотелось обернуться и сказать что‑то вроде "Ну и померещится такое!" или "Миражи совсем охренели! Честных драконов позорят!" и зацокать громко и демонстративно.