Мёртвое сердце

Справа у стены стояла лестница, которая вела к люку в крыше. Однако, поднявшись, я увидела не то, что ожидала. Крыши не было совсем: здесь была явно заброшенная мансарда с парой кресел и большим зонтом, защищающим от солнца.

И я видела отсюда все и всех. Вон прислужницы бегают и поливают цветы, вон Вильгельм ходит из стороны в сторону, явно разглагольствуя о моей безалаберности, а вон Вольтер сидит рядом на лавочке и, попивая вино из бокала, смотрит в мою сторону и ехидно улыбается.

Я плюхнулась в одно из кресел, предварительно вытряхнув из него всю пыль, и начала думать.

Бедокурить мне удавалось на удивление часто, но то ли провидение желало наказать меня, то ли я просто не получила ту долю везения, что была уготована мне при рождении, но я всегда попадалась. Почему‑то это стало ритуалом: сделать что‑то, что делают абсолютно все, попасться на этом, отработать наказание. И так по кругу.

Так и хотелось спросить мироздание «За что?!».

Что‑что, а вероятность того что мне повезёт в будущем, или, как говорится, "Наступит белая полоса" была минимальна.

Я была тем самым магнитом всякой неопознанной хрени, что вообще могла с кем-либо произойти.

И зачем я только согласилась на это дурацкое "Гадание"? Стыдно было больше перед Вольтером, чем перед отцом. И все потому, что мысли мои раз за разом возвращались к мужчине. Я определенно хотела поговорить о том, что произошло. Да только его реакция явно будет не такой, как я планирую. Тем более то, что я собираюсь спросить, немного не вяжется со стандартным разговором.

В голове моей то тут, то там всплывали фразы вроде: "Правда, что ты злой?" и "Ты ешь младенцев?". Не думаю, что он оценит мое тупое чувство юмора. Я смеюсь со словосочетания "Волосатое яблоко", о чем вы.

Закат все сильнее приобретал кроваво‑красные краски, а я все чаще зевала и клевала носом. Тут было тепло, сухо и комфортно. Так что, держа в голове мысль "Закрою глаза на пять минуточек", я отключилась.

***

Резкая темнота заставила открыть глаза и прислушаться к собственным ощущениям.

Лучи солнца, что еще секунду назад светили прямо в лицо, скрылись за самой далекой горной грядой.

Я же, все еще сидевшая на кресле мансарды заброшенной Зеленой башни, слышала отдаленный гул голосов и странный шум, будто люди внизу толпами вышагивали. Интерес заставил меня подскочить на ноги и оперативно приблизиться к краю, чтобы воочию увидеть, что творится там – под башней.