Мёртвое сердце

Сперва из‑под кровати показалась все та же белая макушка, с минуту она не двигалась и не предпринимала попыток подняться. Но затем показалась вся голова с опухшим от выпитого алкоголя лицом. Майк вновь замер, теперь уже держа весь свой немалый вес только на трясущихся руках, и вдуплял в пол. Мне, конечно, было интересно, что именно он там увидел, но я контролировала себя, желая раз и навсегда расставить все точки над "и". Ещё минута и парень резко встал, повернулся вокруг себя и оглядел мою комнату. Ещё некоторое время ему пришлось потратить на то, чтобы увидеть меня и с восхищением воззриться.

– Ещё раз уснёшь в моей комнате, и я позову отца, чтобы он выпроводил тебя, понял?! – сказала, наблюдая как у него хватает наглости улыбаться еще шире.

Да и взгляд восхищения перерос чуть ли не в обожание, которое сменилось хмурым кивком. Кажется, кто‑то очень плохо соображает после вчерашнего. Ну и черт с ним. Помахала ему в сторону двери, думая, что он уберётся поскорее и не будет мне мешать собираться на уроки.

Но Майкл опять оглядел меня, мою руку и неожиданно сам указал пальцем на дверь. Я подняла бровь, недоумевая его немому вопросу, но кивнула. Парень обрадовался почему‑то сильнее прежнего и уже подошел к выходу, как дверь открылась.

Я поняла, что мне если не каюк, то трындец, а папандр ловко пропустил шатающегося принца в коридор, где тот чуть не упал, лишь в последний момент подставив ногу. По лицу Вильгельма можно было писать портрет в книгу рекордов Гиннеса, как самого удивленного человека в мире.

Он пару раз перевёл взгляд с Майка на меня и закрыл дверь. Затем с весьма недовольным видом прошёл к креслу, сел, оглядел полностью одетую меня и нерастеленную половину кровати. Настал черед его одобрительного кивка и оглядывания окна с решеткой.

Так и хотелось съёрничать "Через окно теперь не лазят, придется дверь тоже решеткой закрывать?!". Но воспитание у меня было, какое‑никакое. Да и держать язык за зубами я умела. Иногда.

– Почему, если происходит какой‑то бедлам, ты всегда оказываешься в эпицентре? – нахмурился отец.

Если бы не злой взгляд папандра, то я бы захохотала в голос. Честное слово, этой фразой можно описать всю мою жизнь.

– Хотела бы я знать сама.

– Все! Я не хочу слышать твоих оправданий! – перебил меня мужчина.

Как‑будто я планировала этим заниматься.

Я непроизвольно закатила глаза, понимая насколько глупо выглядит наш разговор, если так можно назвать набор фраз тиранически настроенного отца и подростка‑дочери.