Наперегонки с пламенем

Гаспар моргнул как человек, получивший ответ, совершенно не похожий на то, чего он ожидал.

Его робкий восторг, замешанный на вполне понятном восхищении от увиденного и услышанного, с каждой секундой все больше грозил переплавиться в едва ли не щенячью преданность, и это могло быть опасно.

По всей видимости, ему до неприличия редко говорили правду.

– Но… как? И главное, зачем? Кто-то хочет уничтожить наши посевы? Выгнать нас с этого места?

– Или, наоборот, привязать к нему накрепко, – склонив голову набок, я заговорила медленно, скорее размышляя вслух, чем отвечая ему.

Слушавший, не дыша мальчишка моргнул, снова посмотрел на потертые поводья.

Его спина одеревенела, подбородок был опущен слишком низко.

Я не спешила говорить больше, но и не хотела делать вид, что имела в виду меньше того, что он понял.

– Значит, все, кто погиб в полях… Они все понимали? – набравшись мужества, чтобы озвучить свой вопрос, он задал его негромко и прямо, глядя мне в глаза. – Знали, что с ними произойдет, все чувствовали, но не могли пошевелиться. Так?

Краска отлила от его лица, веснушки особенно ярко проступили на побелевшей коже, а губы дрожали.

Я не позволила себе подумать о том, что его было почти жаль, только кивнула, опуская глаза в знак пока еще важных для него приличий.

Плечи Гаспара дернулись как от удара, а на щеках заходили желваки.

Он завертел головой, словно пытаясь спастись от этого нового знания или найти слова, которых не существовало.

Единственным, чем я могла ему помочь, было дело, к которому ему следовало вернуться.

– Я хочу навестить их могилы. Покажешь?

– Да, разумеется, – он отозвался едва слышно, но тут же тряхнул головой, одергивая себя. – Поэтому ты спрашивала меня про местных ведьм? Эти пожары – дело рук одной из них?

От стылого ужаса до праведного гнева за пару секунд.

Бледно, но искренне улыбнувшись, я потянулась и поддела поля его шляпы.

– Про местных ведьм я спрашивала потому, что какая-то дрянь пыталась меня испортить, но это ерунда. Что касается пламени, – я перевела дыхание, переставая улыбаться. – Не обязательно. Его мог призвать кто угодно. Крикливая торговка с рынка. Досточтимый Эмерик. Брат Матиас. Или любой дурак, мечтающий о власти. Поэтому о том, что ты знаешь, болтать не стоит.