Баба Яга: Начало бессмертия

Никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не узнает о случившемся. Я заберу эту тайну с собой в могилу.

— Когда я умру, сожги моё тело, а пепел закопай за храмом на ритуальной земле.

Зорица говорила так спокойно и безмятежно, словно о чем-то естественном и простом, но в груди мужчины всё сжалось. Он поднял голову и впился в старуху ошеломленным взглядом.

— Почему ты это мне говоришь?

— А как же не говорить, если я умру через три дня.

С горестным вздохом она добавила:

— Я пожила достаточно и уже устала. Только лишь поэтому я обратилась к силам, у которых не должна была просить помощи.

Она постучала кривым пальцем по темной кожаной обложке книги, лежащей на столе.

— Всё написано тут. Я всегда знала об этом ритуале, но никогда не доводилось его проводить. Уж больно опасное занятие — связываться с темными богами.

— Но ведь Белобог…?

— Я молила его о прощении моей души и душ спасаемых мною. И теперь благодаря его милости я хоть и умру, но буду спасена. Но для этого мне и нужна твоя помощь.

— Я всё для тебя сделаю.

— Вот и славно. Тогда схорони меня так, как велено. В день моей смерти сожги тело, пробей скованную морозом землю и закопай на территории храма.

— Я сделаю, как ты просишь, но что произойдет если похоронить тебя неправильно?

Лицо целительницы потемнело и осунулось, руки начали нервно теребить окровавленный передник, а взгляд ускользнул в сторону жены старосты.

— Лучше тебе не знать.

Как бы уходя от неприятного разговора, обречённая на смерть подошла к роженице и стала приводить ту в порядок.

— С ней всё будет хорошо. Когда проснётся, пусть неделю не встаёт с постели, — заботливо хлопотала она, поглаживая влажные чёрные, как смоль, волосы новоиспеченной матери. — Проследи за этим. Я пришлю Зофью. Она обо всём позаботится.

Измученная Инга почти сразу уснула, а Зорица кивнула в сторону новорожденной и шёпотом поинтересовалась:

— Как назовешь ребенка?

Веслав с нежностью посмотрел на дитя.

— Моя маленькая воительница… Ядвига.

— Хм… Сложную судьбу ты ей выбрал. Хотя и без того ей будет не просто.

Слова старухи не на шутку взволновали отца, но паниковать он просто не имел права.

— Я защищу её, — твёрдо заявил он, целуя маленькие сморщенные пальчики с острыми, как лезвие, белыми ноготками.

— От тебя ничего не зависит, — она сказала это так тихо, что осталась никем не услышанной.

Больше тут в ней не было надобности.