Баба Яга: Начало бессмертия

— Мой отец придумает жестокую и изощренную кару, потому что в его сердце нет жалости. Однако сердце старосты преисполнено любовью и неразумными страхами, что делает его совершенно непредсказуемым».

Внезапно юношу охватило неистовое желание укрыть Ядвигу от несправедливостей сего мира и уберечь от неминуемого наказания. Захотелось спрятать это юное прекрасное создание в своих объятиях и коснуться кончиками пальцев огненной копны её волос, но вместо этого Ник прибавил шаг и, нависая над спутницей, прошептал у самого уха:

— Ты не беззащитна, Ядвига.

— Говоришь так, словно жизнью готов пожертвовать, — укор слетел с алых женских губ.

— Не знаю … но думаю, что это возможно, если будет необходимо.

— Я уже начинаю жалеть, что просила тебя о помощи.

Ядвига никогда бы не попросила пожертвовать ради неё самым дорогим. И сейчас подобные речи сопровождающего вызывали в ней муки совести, отчего становилось не по себе.

— Тебе неприятно моё присутствие?

— Мне неприятно слышать, что ты столь беспечно относишься к своей жизни.

Девушка остановилась и, резко разворачиваясь на месте, ткнула пальцем в широкую мужскую грудь. Её взгляд был полон досады и горечи.

— Не смей! Слышишь? Никогда более не говори подобного. Она ещё пригодится тебе. Захочешь жить, но будет уже поздно. К тому же, — добавила она, скривив губы в насмешливой ухмылке, — не для того я ночей не спала и тебя выхаживала, чтобы ты так безрассудно распоряжался своей жизнью.

— Почему так уверена, что птица приведёт нас к цели?

— Мой товарищ летает высоко и далеко. Его крылья сильны, а глаза остры. Он знает дорогу и верно укажет путь.

Парень заглянул спутнице в глаза и не нашёл там и тени сомнения.

— Не боишься заплутать в чужом лесу?

— Неужто ты позабыл, что я могу общаться не только с людьми?

— Разве можно о таком позабыть?

— Деревья и кустарники укажут верную дорогу.

Ядвига одарила Николаса мягкой улыбкой, стараясь сгладить неприятный осадок в душе от того, что была с юношей резка.

— Пойдём скорее. К полудню сделаем привал.

Беглецы двинулись дальше.

Как и всегда, Веслав поднялся с первыми лучами солнца. Он обтер лицо крупными шершавыми ладонями и обречённо протянул:

— Мда-а-а-а…

Вот уже несколько дней отцовское сердце было не на месте.