Баба Яга: Начало бессмертия

— Что мне с этим делать?

— Напои её отваром.

Женщина была немногословна, да и времени болтать не было. Пока муж осторожно, по малой капле, пытался дать жене отвар, она перебросила через живот белую простыню и с силой надавила, подтягивая ткань к себе.

— Тужься, девочка, тужься!

Собирая остатки сил, Инга проглотила снадобье, скривилась от горечи и, зажмурившись, стиснула зубы. Тужилась ещё и ещё, подталкивая ребенка появиться на свет, но безуспешно.

— Ве́с…с… — тихое шипение сорвалось с побледневших губ.

Женщина истратила последние силы, пошатнулась и впала в беспамятство, бессильно рухнув на подушку.

Влажные черные ресницы опустились на щёки, а рука, так крепко сжимающая руку мужа, обмякла.

— Нет! Инга, очнись! Говори со мной!

Он обнял ладонями бледное изможденное лицо жены и начал судорожно трясти её голову, слабо осознавая, что делает. Паника захлестнула его, лишая возможности здраво мыслить.

— Всё бессмысленно. Она умирает, — руки целительницы устало опустились, стягивая с круглого живота белую ткань.

Больше она ничего не могла. Все ритуалы были соблюдены, все возможные методы в родах применены, но, видимо, этому дитяти не суждено было появиться на свет. Значит его судьба умереть, так и не родившись, и забрать с собой жизнь собственной матери.

Веслава словно обдало ледяной водой, а после ударило по голове тяжёлым обухом. Он застыл на месте, но вскоре медленно обернулся, пытаясь отыскать старуху невидящим взглядом. Когда их глаза всё же встретились, Зорица вздрогнула. Много горя довелось поведать женщине на своем веку.

Смерть, отчаяние, боль утраты, скорбь. Но то, что она увидела в глазах этого человека, навсегда врезалось в её память. Он готов был проклясть землю, на которой стоял, воздух, которым дышал, судьбу, которая отнимала у него самое дорогое.

Отстранившись от едва дышавшей жены, он резко вытянулся и бросился в сторону, в два размашистых шага настигая старуху. Он лихорадочно вцепился рукой в испачканную кровью рубашку на груди и с силой тряхнул дряхлое тело.

— Ты должна что-то сделать. Ты же ведьма! Колдуй, окаянная! — с яростью выплевывал он каждое слово ей в лицо.

Костлявые пальцы вцепились в крепкое запястье.

— Я не могу. Это мне неподвластно. Она уже одной ногой на том свете. Как ты не понимаешь?!

Она не боялась мужского гнева, но понимала его боль и отчаяние, терпеливо снося грубость и почти не сопротивляясь. Зорица уже приготовилась к тому, что Веслав швырнет её в сторону, но вместо этого хватка ослабла.