Баба Яга: Начало бессмертия

Хотелось кричать, выть и рыдать, как маленькому мальчику, от одной лишь мысли, что сейчас он может потерять всё: и любимую жену, и долгожданного ребёнка. Его мир рушился на глазах, но Ве́слав пытался держать себя в руках. Он не мог позволить себе поддаться эмоциям, ведь его Инга так сильно в нём нуждалась в эту самую минуту. Он должен быть сильным, он обязан сохранять разум ясным, иначе какой от него прок.

Издавна в их деревне было не принято, чтобы мужчина присутствовал при родах. Повитухи всегда гнали мужиков в соседние хаты, чтобы те ни в коем случае ничего не видели и не слышали, но Веслав был упрям и своенравен.

От каждого стона, каждого крика жены кровь стыла в венах, но он не вмешивался до того момента, пока Инга не завопила не своим голосом, а Зорица не вскрикнула: «О нет!». Веслав выбил ногой запертую дверь и, вихрем влетая в комнату, ужаснулся, увидав измазанную кровью бабку и измученную жену, едва находившую силы, чтобы оставаться в сознании.

— Мне больно, Веслав…я больше не могу, — взмолилась она, устремив покрасневшие от слёз серые глаза в его сторону. В них словно затухал едва тлеющий огонек жизни. — У меня нет сил.

— Ты не должна сдаваться! Ещё! Ещё одна потуга! — дрожащим скрипучим голосом скомандовала Зорица.

Веслав на негнущихся ногах подошёл к жене и, нащупав её руку, крепко сжал своей, прижимая к сердцу.

Старая пыталась помочь женщине разродиться, но всё шло слишком плохо. Мать истекала кровью, ребёнок не появлялся, а схватки уже ослабевали. Инга гаснула на глазах, вот-вот готовясь отдать душу богам, но всё ещё крепко сжимая мозолистую руку мужа.

— Инга, любовь моя, — мужчина склонился над ней и поцеловал в висок, бросая растерянный взгляд на целительницу и ища в ней подтверждение своим словам. — Всё будет хорошо…

Он старался скрыть волнение, но проклятая дрожь в голосе была сильнее.

Старая лишь беспомощно пожимала плечами, кусала губы и смахивала крупные капли пота со лба.

Внезапно будущего отца охватила слепая ярость на себя, на старуху, на богов, которым он неустанно молился. Он впился в Зорицу огненным взглядом, полным ненависти и боли, и прошипел сквозь зубы:

— Сделай хоть что-то!

— Я пытаюсь… — в отчаянии выдохнула бабка, передавая в свободную руку мужчины деревянный пузырек, насквозь пропитанный благоухающей маслянистой жидкостью.