Баба Яга: Начало бессмертия

Хоть Ядвига почти и не знала лесного духа, но причин не доверять ему не было, поэтому она села поудобнее, положила руки на колени ладонями вверх и тихо запела давно позабытую песню. Произошло то, чего она так старательно избегала, потому что считала себя более недостойной для подобной милости.

Птицы прекратили своё печальное пение, листья на кронах деревьев застыли в том положении, в котором находились до этого, сверчки замолчали… Весь лес, как и раньше, затих. Зелёные огни в пустых глазницах лешего потухли, точно он закрыл глаза в блаженстве.

Воздух вокруг девушки заискрился, наполняясь чистой энергией. Обмен начался. Лес дарил ей свою силу, с благодарностью принимая частичку божественной магии, которой Ядвига делилась, пока звучали ритуальные слова.

Вскоре ритуал свершился, и одаренная замолкла. И лишь когда пение стихло, лес ожил с новой силой.

Ядвига почувствовала себя лучше и уже не была настолько слаба. В ногах исчезла усталость, а в хрупких руках появилась сила. Жизнь забила в ней ключом.

— Я выполнила твою просьбу.

Теперь говори же, друг любезный. Не томи, — решительно потребовала она, поднимаясь с земли.

— Друуууг… — словно пробуя это слово на вкус протянул дух. — Дооолгоо же я ждааал, когда тыы меееня таак назовёёшь.

Внезапно Ядвига вспомнила слова Любицы и спросила:

— Значит, это о тебе толковала Любица. Она говорила, что у меня есть друг, который обязательно придёт мне на помощь.

— Дааа. На моооё удивлееение, ты смоооглаа располооожить к себее уупрямыый дуух ворооожееи.

Ядвига хотела послушать всю эту историю до конца, но чувствовала, что времени у неё остаётся всё меньше и меньше.

— Прости, что тороплю тебя, друг мой милый, но прошу, расскажи же всё скорее! Не терзай меня в неведении.

Леший со скрипом в коленях опустился на землю и, глядя куда-то вдаль, словно заглядывая в само прошлое, начал свой печальный, но откровенный рассказ.

— Дуушу твооеего человееека забраала русаалкааа. Тааа беестияя, котооорая однааажды чуть не утааащила тебяя на дноо озера, своееегоо домаа.

Онааа даавноо затаилааа обидууу. И когдаа пооявииилаась возмоожноость, тоо с рааадостью вышлааа на сууушу и натвориилаа бед.

— Какую обиду? За что? Разве успела я ей чем-то насолить?

— Приглянууулся ей твоой человееечишкааа. Возомнилаа себее, прокляяятая, чтоо тебяяя смоожет утопиить, да маагию твоюю себее забрааать. Да не тут тоо былооо. Спааас тебяя твой человееек, одариив русаалкуу презриительныым взглядоом. Вот и осерчаала она, душегууубкаа.