Та, единственная ведьма

ох, мой Хозяин! Мой Бог! Как же я благодарна судьбе, что она подарила мне такой прекрасный шанс служить, подчиняться и ублажать такого изумительно прекрасного и потрясающего, что хочется смотреть на это великолепие вечность; поразительно мужественного и сексуального, что начинают дрожать колени... И, быть может, я смогу заслужить его благословления? Быть может, я смогу прикасаться к нему?! ... Что же мне такого сделать? Как угодить ему? ... О, Боже! Он посмотрел на меня! Он идёт ко мне!!!

Сердце тут же бешено застучало, в глазах подозрительно помутнело, и первые секунды я никак не могла оторвать от него взгляд и решить, что же мне лучше всего сделать.

А потом в голове мелькнула чудесная мысль и, подорвавшись с места, я бросилась его встречать, плюхнувшись на колени и совершенно не обращая внимания на заинтересованные взгляды немногочисленных посетителей таверны. Да и разве это важно, когда тебе улыбается сам Хозяин?

— Какая хорошая девочка, — похвалил меня мой идеал, проведя рукой по волосам и приподнимая подбородок.

— Ещё хочешь выпить?

— О, мой Господин, — пролепетала я, скромно опуская глаза в пол и, кажется, даже краснея, — это такая честь для меня... К-как я могу отблагодарить вас?

— Чуть позже, малышка, я предоставлю такую возможность. — Улыбка Торена стала ещё шире, а в глазах заплясали чарующие огоньки. — А пока давай выпьем за этот чудесный вечер.

— Как скажете, мой Господин, — тут же отозвалась я, ползя следом за столь благородным Хозяином.

Он сел на середину лавки, поставил на стол две кружки, а потом приглашающе похлопал себе по коленям.

— Садись сюда, моя девочка. — Его внимание ко мне заставляло трепетать сердце от восхищения. — Сегодня я позволю тебе утолить все твои прихоти. Ты ведь этого хотела?

— Мой Господин, — пролепетала я, обнимая и прижимаясь к его голени, — вы так щедры и благосклонны ко мне, чем заслужила я такое счастье?

Всё ещё боясь спугнуть такое хорошее настроение Хозяина, осторожно подняла голову, рассматривая оголенный участок накачанной груди.

Смотреть в его глаза было бы высшей радостью, но проявить такую дерзость, особенно когда Господин так весел, посчитала недоступным.

— Потому, что я теперь точно уверен, что ты не причинишь своему Господину вреда.

А разве я когда-то могла?

Его палец прошелся от ключицы к подбородку и несильным движением приподнял голову выше и я, наконец, увидела его искрящиеся толи радостью, толи ещё чем-то очень схожим, глаза.