Огонь, Вода и Медные Порталы

Вот, где ей место! «Княгиней хочу быть! А коли и не княгиней, так хоть жить в княжьем тереме, да с молодым мужем в шелках купаться!», - подвела итог своим мечущимся мыслям Любогнева.

Конечно, шелков ей батюшка и сейчас не жалеет, а вот молодой красивый княжеский родственник – самая что ни на есть ей партия подходящая! Кому, как ни ей?! По богатству приданого нет ей равного в округе. Батюшка расстарался: две дюжины перин лебяжьего пуха, простыней, да скатертей расшитых не счесть, посуды расписной – шкафы ломятся, а уж жемчугов да каменьев самоцветных для неё батюшка никогда не жалел, хоть лопатой греби.

Вечером за ужином, где-то между гусем в яблоках под чарку хмельного мёда и ломтем осетрины, Любогнева подняла волнующую её тему:

- А что, батюшка, верно сказывают, что воевода княжеского родственника привез?

Игнат Савельич глянул на дочь вопросительно и промолчал, ожидая продолжения вопроса.

- Молодого да холостого? – не разочаровала его дочь.

Купец усмехнулся своим мыслям, но решил не скрывать от дочери своих сомнений:

- Ты у меня, Любогнева, конечно, девка – хоть куда, видная, одним словом. Однако, по себе ли ты дерево клонишь, дочь? Подберут ему пару и без нас, я думаю. Сама посуди, станет ли он смотреть на купеческую дочь?

- Так от тебя все будет зависеть, батюшка, - медовым голоском пропела Любогнева. – Как ты его заинтересуешь, так он и поведется. Сам ведь говорил: ко всякому подход найти можно, коли искать.

- Поговори мне! – стукнул кулаком по столу Игнат Савельич, только посуда клацнула. – Совсем распустилась! Точно надо тебя замуж отдавать, не то, гляжу, поздно будет!

Любогнева фыркнула и метнула в отца злой взгляд, но потом, видя, что родитель чем-то расстроен, обуздала свой нрав и произнесла более миролюбиво:

- Так ведь и я об том же, батюшка. Пора бы тебе уже присмотреться ни к кому попало, а к женихам достойным твоей-то дочери, - хрустя моченым яблоком, поведала Любогнева – А что, батюшка, поеду-ка я, навещу тётку Лукерью? Отвезу ей подарков каких-нибудь.

- Так ведь ты, Любогнева, с измальства не любила сестру мою. Крестьянским происхождением нашим брезговала, - поднял на дочь изумленный взгляд отец. - Лет десять уж с ней не виделась. Говорила, прислуга княжеская тебе не родня и не ровня? – поддел дочь Игнат.