Огонь, Вода и Медные Порталы

Шестым чувством почуяла Любогнева, что эти двое скрывают от неё что-то очень ценное, что-то, где она лишняя и куда её, Любогневу, не пустят, даже если она этих лешевых слуг сейчас высечет. Это напрягало, пугало и оскорбляло её одновременно каким-то неведомым образом. Она была бессильна перед этим их молчаливым заговором.

- Где это вы шляетесь?! – чужим треснувшим голосом каркнула Любогнева.

- Так воду в бани таскаем! – беззаботно пропела Авдотья. – Мы работу попросили, нам ведь есть что-то нужно.

- Это ты меня так укоряешь? – задохнулась Любогнева, сверля служанку ненавидящим взглядом.

- Да нет, барынька, что вы?! И в мыслях не было! – смешливо взмахнула рукой Авдотья. – Кто я, что б Вас, да укорять?

- Вот и мне занятно: кто ты, чтобы меня укорять?! – уже в гневе закричала Любогнева.

- Барыня, мы здеся жить будем, али нам домой ехать? – взглянув на Любогневу прямо и твёрдо, почти агрессивно, с вызовом, спросил Деян. – На довольствие нас никто не ставил.

Холодный требовательный тон мужчины охладил барыню и вернул в реальность.

- Завтра договорюсь. Здесь живите, - процедила Любогнева, спазм в горле не отпускал.

Отчего-то силы покинули её, словно это она натаскала в баню полные бочки воды, а не её слуги. Развернувшись, «барынька» побрела в гору, едва переставляя непослушные ноги и спотыкаясь каблуками башмаков о луговые кочки. В груди жгло, словно она съела жгучего перца. Губы разъезжались в бесформенную маску, и Любогнева, добравшись до первого терема, скрылась за поворотом и, уткнувшись локтем в бревенчатую стену, спрятала в локоть лицо и глухо утробно завыла.

Любогнева очнулась от своих воспоминаний, когда хрустнул в её руках крепкой льняной тканью разорванный платок. Грудь её тяжело вздымалась от нахлынувших переживаний. Щёки горели пунцовым румянцем. А вот она сейчас пойдёт, да и спросит Деяна, люба ли ему Авдотька, али она, Любогнева? И посмеет ли он ей сказать, что не люба она ему?

Тихонько приоткрыв дверь, выскользнула она в сени и, пройдя на носочках мимо княжеской двери, выбралась из терема незамеченной.

Отворив дверь, вошла в одно из пахнущих сеном и лошадьми, деревянных сооружений. Глаза, уже привыкшие к темноте, различили в льющемся из нешироких стенных прорезей, лунном свете вереницу дремлющих в стойлах коней и ворох сена в углу.

- Деян! – позвала Любогнева негромко, неуверенно проходя вперед.