Огонь, Вода и Медные Порталы

- Я-то тебе, чай, роднее, тётушка, чем девка чужая! – капризный голос Любогневы вибрировал на высоких нотах.

- Полно тебе, Любогнева! – строго отвечала племяннице Лукерья. - Не мною Настя к княжичу приставлена! Не могу я тебя взять на её место!

Настя, собиравшаяся войти в горницу княжича, замерла в сенях, слушая раздающиеся из-за двери, голоса.

- Да и работа здесь не такая лёгкая, как тебе могло показаться, - продолжала уговаривать своенравную кровиночку нянька. – Сколько ухода нужно за малым-то дитём.

- Пфф! – легкомысленно фыркнула Любогнева.

– Можно и вовсе ничего не делать! Все равно ведь никто не заметит!

Настя, не выдержав такой наглости, открыла дверь, столкнувшись взглядом с сидевшей на лавке Любогневой. Та, сообразив, что даже тётке брякнула лишнего, заёрзала на месте, потом показательно зевнула и поднялась:

- Поздно уже. Спать пойду, - и вышла из горницы.

Настя улыбнулась няньке:

- Тётя Луша, я в тереме Огневеда дежурю. Он уехал куда-то, а там раненые. Вот, за отваром пошла, - девушка показала пузатый кувшин.

- А то пить все хотят, а я не знаю, где воду взять. Зашла Вас предупредить, чтобы не волновались за меня.

- Хорошо, что зашла, Настенька, - кивнула Лукерья, расстроенная разговором с племянницей. – Спокойного тебе дежурства, девонька, - и улеглась на свою лежанку.

Настя, набрав в кувшин отвар, вернулась в терем Огневеда. Напоив всех, кто просил пить, она тоже тихонечко прилегла на широкую лавку и задремала.

***

Оставшись одна, Любогнева прошла по небольшой тёткиной горенке до окна и обратно.

«Да, не разгуляешься!», - подумала раздраженно, в очередной раз, обводя взглядом комнату. – «Тётка, конечно, поартачится, для порядку. Однако же задумается, надо ли племянницу заставлять спину гнуть, али лучше посадить там, где делать нечего, только знай, семки лузгай!».

Тема занятия, которым ей придётся здесь заниматься, волновала Любогневу. Однако эти мысли вскоре вытеснили эмоции, которые в этот момент горели ярче. Вспомнилась Любогневе картина маслом, представшая перед ней, когда она давеча, направляясь воздухом подышать, вышла на крыльцо.

В сгущающихся сумерках у стряпной избы разглядела она беззаботно смеющуюся парочку: её конюх и служанка весело подтрунивали друг над другом. Им явно было не скучно вместе, и темы для разговора у них не прекращались.

Любогнева, прищурившись, закаменела лицом. Тонкие пальцы вцепились в перила крыльца, словно от того, с какой силой она сожмёт деревяшку, зависела её жизнь.