Огонь, Вода и Медные Порталы

- В разъездах он всё время, не до глупостей ему, - строго ответила Любогнева со всем достоинством, на какое была способна.

- А о матери тебе что-нибудь рассказывали? – снова полез с вопросами приставучий старик.

- Да вам-то что за дело такое? – вспылила рассерженная Любогнева. – Лучше б накормили нормально! Голодная весь день тут у вас спину гну!

- Сходи в стряпную, девонька, поешь, - провожая помощницу, Огневед пошёл через горницу. – Может и мне, старику, чего принесёшь?

Любогнева, донельзя возмущенная словами старца, резко развернулась и, уже напрочь забыв про зажившую ранку, широким шагом пошагала в сторону входной двери.

- Чай, не прислуга! Может, еще скажешь горшки за тобой выносить? – донеслось от двери вполголоса. – Сам сходишь, не развалишься, старый пень! – почти неразборчивое бухтение послышалось уже из сеней. – Чёрта с два я сюда еще вернусь! Держи карман шире! Поищи дураков!

Пыхтя от негодования, как холодный самовар, Любогнева вывалилась на крыльцо. На перилах, свесив хвост, примостился большой рыжий кот.

Наглыми зелёными глазищами он уставился на Любогневу, отчего у неё по коже моментально прошёл озноб. Ей показалось, что кот что-то увидел в её глазах и понял о ней гораздо больше, чем мог бы рассказать.

- А ну, брысь отседова! Ишь, зенки выпучил! Я тебе! – гаркнула на кота Любогнева и подкрепила свою угрозу, топнув в сердцах каблуком по деревянному крыльцу. Напуганный кот, выпучив глазищи, вздыбился дугой, но насиженного места не покинул.

Любогнева, выпустив пар и почувствовав себя значительно лучше, спустилась с крыльца и павой поплыла в сторону стряпной избы.

Откушав ботвиньи и тушеного кролика с гороховой кашей, вспомнила, что где-то ведь здесь должны быть её слуги. Сидят, поди, голодные, холодные, хозяйку свою ожидаючи. Неплохо было бы и о них позаботиться. А всё тётка со своими дурацкими правилами! Как бы от них отделаться-то?

Любогнева поднялась в тётушкину горенку, никого там не застала, и пошла открывать в сенях двери все подряд.

На третьей двери ей открылась картина настолько умиротворяющая и благостная, что Любогнева снова задохнулась от возмущения и ненависти: её родная тётка учила Настю вязать! Маленький княжич спал.

«Вот это работа, так работа!», - завистливо обвела глазами горницу Любогнева. – «Сами, значит, сидьмя весь день сидят – ничего не делают, а меня старому… пню в рабство сдали! Вона как! А еще тётка родная, называется!», - зыркнула на пожилую женщину, обиженно поджав губы.