Скрижаль альтера

Причем злишься за то, чего она даже не совершала.

— Рэйв, я… — пролепетала Таль.

— Я уже это слышал, — сухо произнес альтер, дохромав до фонтана и вытянув вперед руку. — Хватит. Ты наказана. 

Девица так же внезапно сникла, опустила голову, сгорбилась. Потом вокруг нее взвился крохотный вихрик, фигура Таль изломалась, ужалась, как-то вся резко уменьшилась. А еще через миг в песок ткнулась острием, а затем плашмя упала самая обычная сабля, вокруг которой прямо из песка соткались черные и ничем не украшенные ножны, обтянутые черной кожей.

— Извини, — устало произнес Рэйвен, подняв на меня измученный взгляд. — Это больше не повторится. Ты не могла бы…?

Я спохватилась и, наклонившись за саблей, вложила ее в ладонь альтера.

— Держи.

— Извини, — повторил альтер, сомкнув пальцы на рукояти и заодно накрыв ими мою руку. — Кин прав: я тебе обязан.

— Вообще-то это он нас спас, — пробормотала я, отводя глаза, чтобы не попасть под гипнотический взгляд черных глаз. — Если бы он не опалил пауков своим светом, проку от меня было бы немного.

Рэйв покачал головой.

— Он не способен сделать это по своей воле. Для такого мощного выброса энергии нужен хозяин… достаточно смелый, чтобы обратиться к его силе. И достаточно решительный, чтобы не бояться последствий. К тому же, портал способен открыть лишь живой человек. Сильный, жаждущий помочь другим больше, чем себе. Так что не скромничай. Это была твоя заслуга. И если бы не ты, мы могли остаться в том мире навсегда.

— Ну что ты сразу пугаешь? — буркнул Кин.

— Спасибо, — улыбнулась я, осторожно высвобождая руку и стараясь не думать, до чего же горячие у альтера пальцы. — Рэйвен, ты рано встал. Я, конечно, рада, что ты живой, но давай пока не будем испытывать тебя на прочность?

По губам альтера скользнула невеселая улыбка. Опершись на саблю, как на обычный костыль, он доковылял до фонтана и со вздохом присел на бортик. Было видно, что недолгая прогулка далась ему нелегко.

— Тебе бы прилечь, — озабоченно пробормотал мальчик, когда Рэйвен скрестил ладони на рукояти сабли и положил на них подбородок. Руки у него, кстати, совсем не выглядели грубыми. Длинные тонкие пальцы могли бы с таким же успехом принадлежать и художнику, и музыканту. На костяшках не было видно мозолей.