Она пришла с Земли. Дуэлянтка

Он вытер ладонь о штаны и взял кинжал в левую руку — здоровой правой лучше управляться с плетениями.

Галерея второго этажа встретила настороженной тишиной. Здесь было темнее, чем внизу, но глаза уже привыкли. Маркус насчитал пять дверей.

Первую он пнул так, что дверь с визгом распахнулась, стукнулась о стену и, отлетев обратно, покачиваясь, повисла на одной петле. В квадратной комнате с остатками кровати и вполне целым шкафом никого не было. На всякий случай Маркус проверил и шкаф. Пусто.

Вторая комната зеркально повторяла первую, только кроватей было две.

У третьей Маркус задержался. Натянутые мышцы сковывали движения, и он выдохнул, стараясь чуть расслабиться. По-прежнему слышал плохо, но показалось вдруг, что в этой комнате раздался шорох, а затем далекий звук падения и стон.

Он ударил «кулаком». Разваливаясь, дверь влетела в комнату. Внутри поднялась пыль, закашляли, что-то стукнуло. Не став гадать, сколько там бандитов, какое у них оружие, и надеясь, что окончательно не оглохнет, Маркус послал вперед «таран».

Искрящаяся голубая сфера метнулась в проем и вонзилась в стену напротив.

От грохота в груди и голове словно что-то разорвалось, пол под ногами дрогнул, и Маркуса откинуло на ограждение. Вцепившись в перила и радуясь, что ограждение каменное, он мельком глянул вниз. Если бы упал, то прямо на перевернутую скамью. Это он сглупил: надо было сразу отскочить с линии удара.

В комнате словно начадили, и «дым» выползал наружу.

На полу лежали двое. Один раскинулся на спине, массивный, высокий, с текущей из носа кровью, — поодаль от него валялось короткое толстое копье; второй — худощавый, и, судя по луку под его животом и рассыпанным повсюду стрелам, он планировал стрелять. У обоих ауры живых. Но не здоровых.

Маркус выглянул в пустой проем окна. Последний бандит, волоча ногу, уползал за дом.

В следующей комнате воняло палеными волосами и плотью, и желудок сжался в рвотных позывах.

Оставшаяся комната была пуста, и он спустился на улицу. Щурясь от яркого света, свистнул. В голове звенело, и мягкий топот он расслышал, лишь когда Красавчик подбежал на десяток шагов. Маркус осмотрел его. На лоснящейся черной шкуре — ни царапины.