Она пришла с Земли. Дуэлянтка

Тот, что встретился с «тараном», лежал молчаливой кучей тряпья. Наверху продолжал выть и метаться лучник.

Маркус отступил к стене, осматриваясь.

По центру потолка не было. Круглое отверстие в крыше чудом сохранило стекло, но его покрывал такой толстый слой песка, что свет почти не проникал. В полумраке виднелись очертания галереи второго этажа, здесь же, на первом, чернели два прямоугольника дверей и узкий коридор, ведущий вглубь дома. Перевернутая скамья. Напротив входа — лестница. У закрытых ставнями окон — столы и лавки.

Прорывающиеся в щели узкие полоски света выхватывали из темноты посуду и еду на двух столах. На одном — четыре кружки, на втором — три. Значит, семеро. Похоже, завтракали и засаду не планировали. Напали спонтанно, увидев одинокого путника.

Раненый вдруг перестал стонать. Опираясь о стену, встал. Неотрывно глядя на Маркуса, на полусогнутых ногах и с безвольно болтающейся рукой, двинулся к выходу.

Когда он оказался в проеме, Маркус бросил «таран».

По ушам вновь садануло, дыхание пресеклось.

Отдышавшись и отплевавшись от песка, Маркус подвигал челюстью, пытаясь избавиться от глухоты, но лучше не стало. Ощутив тепло в ушах, потрогал — пальцы скользнули по крови.

Косясь на галерею, он отряхнул и перевязал платок на лице. Потом беззвучно (или это он не слышал?) подошел к ближайшей двери. Та была распахнута настежь, в комнате — никого. Во второй тоже.

Коридор оказался коротким и вывел на кухню. Окинув захламленное помещение магическим взором и убедившись, что людей здесь нет, Маркус вернулся.

Лучник наконец затих.

Пыльная взвесь поредела, и Маркус стянул платок на шею. Провел языком по сухим губам, сплюнул тягучую густую слюну.

Продолжать или уйти? Нападать теперь они побоятся — поняли, что на мага нарвались, да и его резерв не бесконечен. Проклятая пустыня будто выпивает силы: простой «кулак» вычерпывает как «ярость».

Продолжая наблюдать магзрением за вторым этажом, он отцепил от пояса фляжку. Жадно выпил половину. Вода еще не нагрелась, была чуть прохладной, и каждый глоток будто возвращал решимость.

Идти, так до конца. Иначе не стоит и начинать.

Убирая фляжку, почувствовал, как липнет она к руке. Кровь намочила рукав и уже стекала по пальцам, видимо, рана глубже, чем казалось. Маркус подвигал плечом. Боль отозвалась слабым эхом.