Неждана

И откуда только слова такие смелые сейчас ей на язык подвернулись?

Парень загоготал, но не обиделся.

— Коза, а че ты волосья как чудно путаешь? — придумал он еще что спросить.

— А у нас в Холмогорах все такие, — Нежданка уже хихикнула и повела плечиком, откинув лохматые прядки с косами.

Косы были все разные — потолще, потоньше, тугие, слабые, из трех прядок, из четырех, а еще узелки какие-то на волосах накручены, а часть волос и вовсе патлами висела.

— А меня Ванькой звать, — доложил парень. — Соседский я, Надейкин сын.

— Кааак? — девчонка вытаращила глаза. — Не бывает такого имени. Брешешь!

— Ага, я пока один такой, как гостинец византийский, — снова загоготал сосед.

Он кувырнулся на ветке и спрыгнул прямо во двор к Сороке.

— Иван -имя мое, — пояснил он, без приглашения присаживаясь на скамью. — Мамка Ванькой зовет, еще Ваняткой, Ванечкой, Ванюшкой.

— Брешешь, -упрямо повторила Нежданка.

— Неа, истинная правда, — помотал кудлатой башкой Иван и протянул Неждане куколку из дерева, на верстак поставил.

— Где ж твоя мамка имя такое взяла? — Неждана склонила голову на бок и хотела допытаться правды.

— А ей приснилось, — довольный ответил Ванька. — Пришел ей во сне монах греческий в капюшоне и велел: «Нареки сына Иваном».

— Какой монах? — Неждана даже бросила лепить зайца и подперла щеку грязной ладошкой. — Ой, заливаешь ты...

— Греческий, -упрямо повторил Ванька. — Ты кашу гречневую любишь?

— Люблю, — оторопело согласилась девчонка.

— Ну, вот, ее к нам монахи из Греции завезли — страна есть такая тридевятная за морем, — Ванька важно поднял вверх указательный палец.

— А почему монах этот твоей мамке приснился? — Неждана сыпала вопросами, как камушки в пруд пуляла.

— Откуда ж я знаю, — развел руками Иван. — Я за мамкины сны отвечать не могу.

Незваный гость подкинул куколку на ладони и снова поставил ее перед Нежданой.

— Соседка, давай меняться? — предложил он. — Я тебе кукленка, ты мне свисток? Складно они у тебя поют, третий день слушаю.

У Нежданы враз испортилось настроение. Она замотала лохматой головой.

— Не, Сорока заругает, — хмуро буркнула она.

— Ну, ладно, куколку тогда так возьми, — улыбнулся Ванька. — Все равно я ее для тебя вырезал.

— Для меняяяя? — у Нежданы опять округлились глаза.

Никто еще ничего вот так не делал -именно для нее. Ну, кроме, дедуся.

— Ага, — пухлые черничные губы расплылись в улыбке.