Нисхождение короля

И нориус как главный проводник желания, подмял под себя ариус, расползаясь над водой жирной маслянистой кляксой с жалкими белыми вспышками, пытающимся выбраться из вязкого болота. Сгустки как чернила каракатицы соединились в единое, расползаясь прочным и твёрдым ковром по воде. Такой была королевская воля – подавить и подмять океан, сдавливая желанием власти. Никто не имеет права вставать против Каргата!

И чёрная жижа погрузилась в воду, опускаясь на дно и углубляясь так далеко, что достигла первого населённого русалками подводного города.

Прозвучал вибрирующий горн тревоги, подводные обитатели ринулись кто куда, даже не пытаясь защищаться, но тьма выуживала из воды воздух, глуша сознание существ, забирая их жизни. И нориус не знал пощады, как и чувства насыщения. Находясь за многие километры, осколки сознания Никлоса, вбитые в силу нориуса лишь подливали масла в огонь, будучи разбуженные обжигающим голодом.

Сила набухала, укрепляясь, и как ненасытная пиявка вытягивала энергию из ткани мироздания. Нориуса и ариуса становилось больше, их злой симбиоз устремился в глубины океана, а дракон и дева, замершие над водой, сплетались и темнели на глазах, трансформируясь в нечто иное, одержимое невыносимыми страстями голода.

Звучали крики, полные боли, агонии и отчаяния. Многотысячное морское поселение вымирало минута за минутой, а сила продолжала выискивать разум на океанских просторах, готовясь броситься на другие города новыми смертельными кляксами, собираясь сделать подводный мир безжизненным, лишённым разума, пустым.

И в миг, когда она ухватила нечто древнее, могущественное, сбившее её ментальные щупальца, тем самым нарушив целостность преобладания тьмы, всё рухнуло. Пронзительный крик пронёсся над водой и на берег пали человеческие фигуры мужчины и женщины.

Вновь раздался безысходный женский крик. Обнажённая девушка загребала руками мокрую гальку, прижимая её к груди, тем самым нанося себе сотни ран в попытках заглушить душевную боль. Она продолжала стонать, слыша в голове тысячи вибрирующих воплей погибавших русалок.

– Ник, что мы наделали, о боги, что мы натворили, Ник! – захрипела она, сжимаясь в комок, вдавливаясь в гальку в попытках исчезнуть. Её слёзы – красные от крови, проступившей из-за множества порезов. Она говорит, а во рту привкус гари и чёрная слюна капает, шипя от столкновения с мокрыми камнями.

Король, оставшийся в одних брюках и мокрой белой рубашке, молчит, сидя и разглядывая свои пальцы, в сосудах которых пульсирует чернота.