Забракованные

А куда больше, когда рук и так категорически не хватало?

Да и кровь… Сперва Амелия могла отдавать ее гораздо больше, но от ежедневной кровопотери теперь все время кружилась голова. И было принято решение, что кровь будут брать лишь при поступлении тяжелораненых, которым не выкарабкаться без магической подпитки.

— Готово, — провозгласила Лиззи, отложив шприц в сторону и бережно беря в руки бутылку, наполовину заполненную кровью. — Отнесу Седдику. — Мэл вяло кивнула, мир вокруг подернулся дымкой, пол шатнулся.

— В порядке, — заверила Амелия, покрепче ухватившись за край стола. — Беги, раненые не могут ждать.

Помощница одарила ее еще одним обеспокоенным взглядом и умчалась прочь, а Мэл наконец смогла опустить голову на руки, чтобы хоть как-то отрешиться от «качки» перед глазами.

Ну и что, что слабость, наплевать, что плохо. Если все годы жизни с Эйданом Амелия чувствовала себя лишней и никому не нужной в этом мире, то впервые с того момента, как произнесла «да» на свадебной церемонии в храме, она ощущала себя на своем месте.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

Кажется, за последние полгода Амелия ни разу не говорила так много и долго. Мысленно сама с собой — да, но чтобы ее кто-то слушал — впервые.

Сперва, как и планировала, стояла к собеседнику спиной и рассказывала, глядя на спокойную гладь воды. Потом, не услышав ни насмешки, ни сомнений в ее словах, немного расслабилась.

Солнце начинало припекать, и она сбросила плащ с плеч.

— И все-таки, вы должны понимать, что я не уверена ни в успехе своей затеи, ни в ее безопасности, — закончила Амелия.

Несмотря на то что магия, таящаяся в ее крови, спасла много жизней, Мэл по-прежнему не знала наверняка, как она работает. Догадывалась, но уверена не была. И если все-таки ошибалась, то эта ошибка вполне могла стоить подопытному жизни.

Собеседник усмехнулся, как показалось Амелии, несколько нервно.

— Вы правда думаете, что после того как дали надежду на то, что все до сих пор считали невозможным, сможете напугать меня какими-то рисками?

Мэл, севшая уже не спиной, а полубоком к спутнику, повернула к нему лицо.

— Это может стоить вам жизни, — сказала серьезно.

Монтегрейн прямо смотрел в ответ. Поверил, поняла Амелия, в каждое ее слово поверил.