Чёрный феникс. Академия ХИЛТ

Я не сошла с ума, пусть в это сложно поверить и гораздо проще списать все на сумасшествие. Голос в голове — прямое тому доказательство. Только я отчетливо помнила, как менялось тело, как я боролась, и выдумкой это не назвать.

«Кто ты? И почему зовешь меня хранительницей?» — спросила мысленно.

«Потому что ты и есть хранительница. Но не я должен тебе все объяснить. Мы поговорим позже, твоя мама волнуется».

Пришлось подчиниться. Не потому, что хотела, — голос был прав: мама волновалась. Звала меня, а я не слышала, безучастно глядя перед собой.

— Как же ты меня напугала, — прошептала она, — Риша, солнышко мое...

— Прости, — выдохнула ей в плечо и зажмурилась.

Но мама не была бы мамой, если бы быстро не взяла себя в руки. Да, чуть всхлипнув, она сильнее прижалась ко мне, но тут же отпустила. Осторожно погладила по голове, утерла невольные слезы и посмотрела серьезно. Так, как умела только она.

— Прости меня, детка.

— Подожди, — остановила ее и резко села. Тело отозвалось быстрой гулкой болью, словно просто затекло, а его не избивали, как боксерскую грушу. — Не могу понять…

Я разглядывала маму и не верила своим глазам. Нет, она вряд ли вылечилась за эти два дня, но выглядела иначе. Куда-то ушла мертвенная бледность, щеки порозовели, однако напрягло меня не это. Щеки! Откуда у мамы такие щеки?! И фигура изменилась! Мама всегда была тощей как щепка. Изнуряющая, неизлечимая болезнь никого не красит, нам удавалось лишь отсрочить ее и, смирившись с диагнозом, как-то жить.

Но сейчас… Каким образом за два дня мама если не вернула почти нормальный вес для женщины ростом сто шестьдесят семь сантиметров, то явно приближалась к этой отметке? Раньше она весила едва тридцать пять килограммов!

— Риша, я почти здорова, — видя мои метания, отозвалась мама. — Пусть мне и не вернули моего иллами тьмы, но магия свободно струится по телу.

— Иллами? — выцепила незнакомое слово.

— Феникс. Твой феникс — иллами тьмы. — Мама смотрела напряженно. — Вы уже успели познакомиться?

— Почти. Представились друг другу.

— Хорошо, значит твой иллами мудрый и позволил мне самой тебе обо всем рассказать. — И она замолчала, явно подбирая слова.

Я не торопила. Глупо торопить. И так ясно, что я не Марина Иваненко, а какое-то иное существо, судя по всему, вообще не с Земли.