Чёрный феникс. Академия ХИЛТ

— Мерзкий хохот заставил меня вздрогнуть. — Да еще и первенец — девка с меткой Айваны. Абсолютно бесполезное существо, замуж и то не выдать, раньше сдохнет.

— Старый Дьявол проиграл. Выше тринадцатого места ему не светит…

На глаза навернулись слезы, я развернулась и помчалась обратно. Нужно поговорить с мамой и Марсом. Кого он спас? И почему больше не сможет превращаться в дракона?! И что произошло, отчего наш род хотят понизить в рейтинге? Я должна знать! Тринадцатое место? После пятерки-то?!

— Я не понимаю ваших претензий, — услышала заявление Аэльи и остановилась.

О нет!.. Нет никакого желания подслушивать еще один разговор. Но вот беда, я попала в тупик, а голос блондинки раздался позади. И что делать, учитывая, что я все еще плачу?

Торопливо утерла лицо, намереваясь выйти к Лейнарду и его невесте, чтобы они закончили ссориться, но замерла.

— Танцевала же леди Марина с лордом тан Скарлерром, и ничего страшного не случилось!

— Леди Марина не помолвлена, как и лорд тан Скарлерр.

Ну-ну. А мне, значит, в кавалеры неблагонадежного мужика можно.

— Вы же это не всерьез? Пусть лорд не наследник, но представитель первого рода, он не может заинтересоваться леди, которая ниже его по положению, в том качестве, о каком вы говорите. К тому же, как вы сами сказали, я ваша невеста, значит, его любезность — всего лишь дань уважения.

— Я не считаю, что леди Марина недостойна мужа из первого рода. И не нам судить о том, что может быть, а чего не может.

— Но это совершенно невозможно.

— И почему же?

И тут бы я на месте Аэльи заткнулась. Потому что голосом мужчины можно было заморозить весь город. У меня даже слезы разом высохли.

— Это же очевидно.

— Мне не очевидно.

— Потому что она не первая высокородная леди.

Дальше слушать была не в силах и быстрым шагом вышла из своего укрытия.

— Леди Марина? — Первой меня увидела Аэлья.

— Мне жаль, что стала невольным свидетелем вашего общения. Но, к сожалению, я заблудилась и оказалась в тупике, — сказала спокойно.

Надеюсь, у блондинки хватит ума не спрашивать, почему лицо заплаканное. Еще решит, что ее слова причинили мне боль. Впрочем, да, причинили, но не такую, как то, о чем говорили те двое мужчин.