Баба Яга против!

У распахнутой двери стоял и улыбался Ванька-дурак, при всем параде. Современном параде. Значит: пиджак, рубашка, брюки под цвет, ботинки начищенные, волосы причесанные, а не незнамо что, как пять минут назад, царапин, синяков и дыр нет и в помине, зато в руках держит он огромный букет ромашек...

Яся зажмурилась и головой мотнула.

— Ясенька, не знала, что у тебя есть кавалер, да еще пригожий такой, — разулыбалась тетя Иоланта. — Проходите, проходите, Ваня.

Она была добрая.

— Я к вам больше, тетя Иоланта, — улыбнулся Ваня широко да белозубо.

Отдал с поклоном, как в тридевятом. Тетя Иоланта впечатлилась и побежала вазу искать.

— Ой, это и хорошо, Ясенька у нас всего боится. Рада я познакомиться с вами, Ваня! Ясенька, да ты у порога не держи гостя. В зал проводи, чаем напои.

И исчезла тетя Иоланта на кухне.

— Спать уложи, баньку натопи, — проворчала Яся, складывая руки на груди.

— За что ж это? — удивился Ваня искренне и затылок почесал привычным жестом дураковским.

— За то, что бросил меня, ничего не сказав!

— А, — расцвел Иван, ботинки свои начищенные снимая да бросая как попало, — так теперь ты понимаешь, как мне у моря синего было, ясно солнышко?

— Я же не специально... — бухнула Яся кулаком ему в грудь, да и расплакалась.

Обнял Иван свое солнышко ясное, повел в горницу дивную, которая, наверное, и называться должна была словом странным «зал».

— Не туда, — шмыгнула носом Яся, — это опочивальня тетя Иоланты. Направо. А там, дальше — моя комната.

— Ты же сказала, что руки просить надо из других дверей. Вот и отдал я жар-птице перо мое — оно ведь мое было — чтобы она меня сделала таким, каким быть надо, когда руки просишь в мире вашем перевернутом. А от имени, которое ты ей дала, она в силе раздалась-то еще поболе. Ох, и что это, Яся?..

Восхищенный возглас Ивана относился к телевизору, который рассказывал нудным голосом последние новости. Снова где-то за границей террористы жахнули, а у нас протесты не стихают, и самолеты потому не летают.

— Такое яблочко... по блюдечку местное, — вздохнула Яся. — Телевизор называется. Ты чай какой будешь? Зеленый? Черный?

— Черный? Это что ж, как из речки Смородины под Калиновым мостом?

— Ты этой ереси при тете Иоланте не говори, пожалуйста.