Мужчина с собачкой

И он, наконец, все понимает…»

В когда-то читанном мною романе тоже была одна влюбленная и ревнивая рейна, долго и безрезультатно вздыхавшая по одному рейяну из заезжих. Рейян гулял, вел беседы как с героиней, так и с другими людьми. Рейна страдала, томилась, даже решилась написать письмо…

«Или это было в другом романе? – мысленно нахмурилась я. – А в том… В том романе…»

В том романе герой долго не знал, не замечал, а героиня каких только странностей не творила, то ли желая показать свои чувства, то ли скрыть их.

Рейяна Квашневич то ли читала заветный томик, то ли штудировала нечто похожее, но бросок был совершен мастерски. Следователь не успел ни отступить, ни заслониться креслом. Повиснув у мужчины на шее, Злата Квашневич старательно затрепетала, прогнулась, чтобы взгляд из-под ресниц вышел как по учебнику, и призывно вытянула губы трубочкой. Бесчувственный болван Ковальский о невероятном романе ничего не знал, книжную сцену в глаза не видел, а потому застыл и озадаченно уставился на рейяну.

«Ну, прямо кино! – хмыкнула я про себя, продолжая наблюдать. – Немая сцена!»

Сцена была более чем немая. Ковальский удивленно таращился, рейяна томно прикрыла веки, ожидая сметающей все на своем пути страсти.

– Что вы делаете? – спустя несколько секунд спросил следователь, и я мысленно посочувствовала рейяне Квашневич – в тоне мужчины не было и тени взаимности.

Домовладелица еще мгновение чего-то ждала, я с содроганием представила, как блондинка выдаст книжную фразочку про лобзание, пучину и жаркую негу, и прониклась сочувствием уже к Глебу Ковальскому, но рейяна Квашневич отмерла, заморгала и молча отлипла от груди мужчины.

«Это вам не роман Зузанны Пштиль, где мужчины толпой бросаются к ногам героини», – подумала я и отступила, боясь, что кто-то из людей меня заметит.

– Рейяна Квашневич, – строгим официальным тоном произнес следователь, – вы ведете себя недопустимо.

– Я… – пробормотала рейяна. – Я думала… Разве?..

– Присядьте, – велел Ковальский. – И послушайте.

Я услышала скрип пружин и звон фарфора – женщина судорожно глотнула чаю, опустившись в кресло.

– Не знаю, что вы себе придумали, но это лишь ваши фантазии, которые я со своей стороны никак не поощрял, – решив не ходить вокруг да около, сказал старший следователь. – Я никогда не давал вам повода думать обо мне в этом направлении.