Мужчина с собачкой

Горло обожгло, но жар и привкус алкоголя тут же сменились холодком мяты. Злата Квашневич чуть расслабилась и задышала приоткрытым ртом.

– Итак… – дождавшись момента, когда рейяна ополовинила чашку, начал Глеб Ковальский. – Думаю, вам следует объясниться.

– Что? – мигом выпрямилась домовладелица. – Что?!

– Вы ворвались ко мне в довольно позднее время, наделали шуму по выдуманному поводу… – Злата попыталась протестовать, но следователь поднял руку, прерывая поток слов, и строго взглянул на женщину. – Именно по выдуманному.

«Интересно, куда делась псина?» – подумал Глеб, понадеявшись, что та не явится пред светлые очи домовладелицы прямо посреди его речи. Иначе выйдет неловко.

– Но…

– Нет здесь ничего такого, – оборвал Ковальский. – И в любом случае… Я снимаю у вас половину дома, рейяна Квашневич. Снимаю за свои деньги, плачу вовремя и даже сверх того. И что получаю взамен? Вы врываетесь ко мне без предупреждения, шумите, устраиваете форменный бардак! Я многое могу снести, но не что-то подобное, – произнес он решительно.

– Глеб, вы… – промямлила рейяна Квашневич.

– Вы помните, где я работаю и кем? – спросил мужчина. – Пусть и магическое, но наше ведомство следит за соблюдением правопорядка в Броцлаве. А вы этот порядок нарушаете.

Злата Квашневич выпучила на Ковальского глаза и стала хватать ртом воздух. С толикой злости уже на себя, следователь поднялся и отошел к окну, не желая смотреть на домовладелицу.

– Это уже не первый случай, когда вы переходите границы частной жизни, – напомнил он, услышав неразборчивое бормотание. – А сегодня… Это было выше моих сил!

– Что вы хотите этим сказать? – затравленно прошептала рейяна.

– Я хочу сказать, что никакое соглашение по сдаче жилплощади в наем не допускает столь… безобразного поведения с вашей стороны, – сообщил Ковальский и услышал, как женщина разрыдалась.

– Глеб, вы… вы так жестоки… Неужели?.. Неужели… – между всхлипами пробормотала Злата Квашневич, обращаясь к спине следователя.

– Что? – обернувшись, спросил он.

– Неужели вы не понимаете? – простонала она, поднялась и бросилась на шею Ковальскому. – Неужели вы не видите? Не чувствуете, как измучили меня?

***

«Сцена «Бесчувственный болван и трепетная вдовушка»! – констатировала я, наблюдая из-за косяка. – Или она не вдовушка?... Ах, не важно! Не в силах что-либо объяснить, она бросается ему на грудь! Их сердца бьются в унисон.