Мужчина с собачкой

Животное, немного склонив голову на бок, внимательно уставилось на указательный палец. Глеб еще раз повторил жест, а потом, сунув мясо в холодильный шкаф, направился на второй этаж.

– Я скоро вернусь, – уже с лестницы сказал Ковальский. – Не изгрызи тут всю мебель!

***

«За кого он меня принимает?» – мысленно фыркнула я, глядя вслед мужчине. И тут же осознала, что Глеб Ковальский видит ровно то, что есть – крупную псину с острыми клыками.

Немного потоптавшись на месте, я села и осмотрелась. Пусть я никогда не была в шкуре зверя, но, оказавшись в ней, за один день приноровилась к облику.

Вот и теперь я довольно спокойно озиралась, исследуя владения следователя. И меня совершенно не волновал ракурс, хотя мои глаза были значительно ниже привычного уровня.

Дом мне понравился с первой же секунды. Палисадник радовал глаз солидными кустиками шиповника, дикой розы и пионов. По стене вился плющ, частично закрывая окно на первом этаже и основательно оплетая перила балкона. Внутри дом совсем не походил на квартиру следователя магконтроля, но совершенно все предметы и мебель были покрыты едва уловимым ароматом мяты и жимолости – ароматом одеколона Ковальского.

И никаких подозрительных посторонних запахов.

Глеб Ковальский жил один. И не водил к себе гостей.

Это наблюдение я смело засчитала положительной новостью. Мне ко всем неприятностям не хватало только неловких ситуаций!

Сверху донесся приглушенный шум воды. Следователь, похоже, вознамерился принять душ.

От одной мысли у меня зачесалось все тело, а от мыслей о горячей воде и пышной пене по спине прошла дрожь.

«Так, возьми себя в руки, Клара! В лапы!» – велела себе.

Выдавать мне себя нельзя. Хотя бы до тех пор, пока не узнаю, чем мне может грозить разоблачение. И пока не разберусь, что вообще со мной произошло.

Честно говоря, я продолжала надеяться, что каким-нибудь волшебным образом снова стану человеком и смогу скрыть от окружающих свое недолгое пребывание в собачьем облике.

Выходит, нужно держаться поближе к работникам правопорядка, следить за следствием по отцовскому делу и не привлекать излишнего внимания.

Когда шум воды стал сильнее, я поднялась и направилась к лестнице на второй этаж. Что-то внутри толкало осмотреть и остальную часть квартиры Ковальского. Я не знала, что побуждало меня это сделать, но решила, что меня ведет звериный инстинкт.

Лестница скрипнула на четвертой ступеньке, и я сделала мысленную пометку.