Чародейка

– Ты его одежду видела? Затертая, того гляди дырами пойдет. Стыд да и только. Отец не может выпустить тебя в высший свет с неопрятным кавалером.

«Точнее, с нищим кавалером», – поправила я ее про себя, но озвучить не решилась. Наличие у жениха графского титула для барона Висэля было весомее отсутствия у оного богатств. Что не удивительно. Ведь отец Саланы в этом плане самодостаточный мужчина, поэтому особо за материальное положение зятя не переживал. Но одежда – лицо аристократа, особенно на таком мероприятии, как королевский бал.

– Ты уже похвасталась Фелин? – спросила Мирелла, потирая напряженные виски.

При неожиданном упоминании главной героини меня как ведром холодной воды окатило.

По растерянному выражению лица своего чада женщина сделала вывод, что я и не думала об этом.

– Стоит сообщить ей, дочь. Не держи такое событие в секрете. Лучше Фелин узнать об этом от тебя, чем из сплетен.

– Да, конечно, матушка. Вы правы.

Ни за какие коврижки я не собиралась рассказывать главной героине о внеплановом витке сюжета.

На очередную пробегающую мимо процессию портных Мирелла тяжело вздохнула и закатила глаза.

Вспомнив про обязательный утренний ритуал, я уже собралась зайти в библиотеку, чтобы почитать с баронессой, но ореховая дверь с прямоугольными стеклянными вставками захлопнулась прямо перед моим носом. Очевидно, хозяйка особняка чувствовала себя настолько раздраженной, что не желала видеть даже собственное дитя. Что ж. Я ее прекрасно понимала.

Пробравшись на кухню и прихватив добротный кусок сыра из кладовой, пока все заняты отцовскими указаниями и никто не видит, я направилась на качели в саду. С самого цветочного края, того, что заворачивал за угол дома, рос крепкий раскидистый дуб, на ветвях которого и крепились толстые канаты с резной деревянной доской.

Плюхнувшись на сиденьку и разместив на коленях салфетку с сыром, я отщипнула маленький белый кусочек и отправила в рот. Яркий сливочный вкус в который раз напомнил о том, что сыры, продающиеся в моем мире – и рядом не валяются с этим.

Оттолкнувшись от мягкого зеленого ковра, я принялась раскачиваться, держась одной рукой за веревку, а другой придерживая драгоценное яство. Объемная шапка дуба приятно шелестела, а веревки мерно поскрипывали на толстом суку в такт моих движений.