Чародейка

Не самые приятные ощущения, но я успокаивала себя тем, что запускаю внутрь нынешнего тела не абы что, а Свель.

– Барьер все еще на месте, – заключил Джон почти сразу же, но руку убирать не торопился.

Щеки мои во всю полыхали краской смущения, но он будто и не замечал.

– Будь с ним осторожна, – мужчина подшагнул ближе и понизил голос.

Теперь он стоял практически вплотную, чем смущал еще больше, однако его серьезный вид тревожил.

– О чем ты?

– О Верховном Сине. Будь предельно осторожна. И обязательно спроси у него про барьер, поэтому что это не нормально.

– Х…хорошо, – я не совсем понимала, что Джон имеет в виду, но объяснить он не потрудился, ограничившись туманным напутствием.

Вероятно, все дело было в напряженном отношении духовенства со свелинами-отщепенцами. Кукс недолюбливал храмовников, а самого главного из них – сильнее прочих. И эта нелюбовь поддерживалась взаимно также и со стороны Его Святейшества.

Травник возвышался над Саланой на полголовы и смотрел из-под полуприкрытых век так, будто хотел сказать что-то еще, но не решался.

Услышав шум во дворе, мужчина резко отдернул руку, поклонился и, пожелав хорошего дня, тут же удалился.

Заметив высунувшуюся из стойла серо-белую морду, от которой за версту так и разило немым укором, я оскорбленно прыснула.

– Он всего лишь пытался меня вылечить. И вообще нечего подглядывать!

Вслед за Куксом конюшню поспешила покинуть и я, пока конюх Роберт не обнаружил, что Сахарок вдруг резко разлюбил хозяйку.

Поместье уже проснулось и превратилось в бурлящий муравейник.

Я зашла как раз в тот момент, когда мимо входной двери пробегала толпа слуг, неся над головами невероятных размеров полотно благородного кофейного цвета. Они придерживали его все вместе и бежали нога в ногу куда-то на второй этаж.

Заметив помятую и взъерошенную баронессу, выглянувшую из приоткрытой двери библиотеки и провожающую процессию хмурым взглядом, я решила разведать причину суетливой обстановки.

– Матушка? Что происходит?

– Кажется, завтрака мы сегодня не дождемся.

Эдмон подрядил всех слуг в доме помогать ему в пошиве нарядов для вас с Османом. Боится, что не успеет к сроку.

– Для нас с… графом Ламертом? И чем же он заслужил подобную честь? – холодно осведомилась я.

От мысли, что отец Саланы так старается ради лицемерного проходимца, аж зубы заскрипели. Хоть это и не мой отец, но жаба все равно душила.

– Прежде всего тем, что он – твой жених, – жестко отрезала Мирелла. А потом более примирительным тоном добавила.