Убить Петра Великого

Но, как поговаривали, не упускал благоприятный случай захватить какой-нибудь торговый корабль. Несколько лет он провел в водах Новой Голландии, но уже в качестве пирата, затем три года служил испанскому королю, а потом вновь стал пиратом и более не сворачивал с выбранного пути.

Было время, когда его эскадра состояла из десяти кораблей, и сильнейшие державы мира старались получить его расположение, чтобы использовать силу адмирала де Витта в своих политических интересах.

Де Витт давно уже отверг все моральные принципы и оставался на стороне того, кто больше платит.

В этот раз за помощью к нему обратился принц де Конти. В качестве залога для предстоящего разговора француз высыпал немало золотых монет. Такому красноречивому человеку трудно отказать во встрече…

Глаза у де Витта были темно-синие, очень спокойные и таинственные. Именно такими представляются океанские глубины.

– Для меня вы всегда останетесь адмиралом, – сдержанно отвечал принц.

Губы де Витта слегка разошлись в благодарной улыбке.

– Мне это лестно слышать.

Де Витт щелкнул крышкой карманных часов. Эта золотая вещица досталась ему в качестве трофея от английского адмирала. Рядом со старым гербом он выбил собственный, что свидетельствовало о смене владельца.

Принц невольно улыбнулся. Адмирал так подчеркнул свою значимость, а заодно давал понять, что пора переходить к делу.

– Вы знаете о том, что я совсем недавно претендовал на польскую корону?

– Да, кое-что мне об этом известно, – сдержанно отвечал адмирал, не желая вдаваться в детали.

– Все шло к тому, что корона должна была достаться мне, – неожиданно для себя де Конти обнаружил, что в его интонации прозвучала настоящая обида – непростительная оплошность для принца крови.

Возникла неловкая пауза. Адмирал молча ожидал продолжения. Если герцог решил пожаловаться, то нашел не самого благодарного слушателя.

– Возможно, я бы ее и получил, но польский сейм склонился не в мою сторону. Незадолго до выборов ко мне приехали два десятка шляхтичей и уже клялись в верноподданстве, давали присягу. Признаюсь, в какой-то момент я даже расслабился и посчитал своего соперника, саксонского курфюрста, несостоятельной фигурой.