Убить Петра Великого

Он посягает даже на замужних дам!

Принц де Конти едва не расхохотался. Этот шляхтич – неисправимый романтик. Или плут, каких свет не видывал. Для мужчины замужество женщины никогда не станет препятствием в интимной близости. Наоборот, оно только сильнее воспаляет воображение. Пожалуй, что обладание замужней женщиной приятнее, чем какой-нибудь девицей, не знающей толк в мужских ласках. И уж как отказать себе в удовольствии после произошедшего адюльтера побеседовать с ее ни о чем не подозревающим мужем, называя его даже своим близким другом, вспоминая при этом его благоверную в самых соблазнительных ракурсах.

– О да! – изобразил де Конти вполне искреннее возмущение. Иногда в разговорах приходится бывать и артистом. – Это отвратительно!

– Скажу вам так, принц. С первой же минуты своего правления Август сделался в Польше очень непопулярной фигурой. Могу заявить с полной уверенностью, что ему вряд ли удастся продержаться долго.

– И сколько же вы ему отводите?

– Думаю, что не более полугода.

Разговор начинал принимать интересный оборот.

– Вот как?

– Среди аристократии зреет заговор, и я – один из его участников.

– Так что же вы хотите от меня?

– Сейчас у Польши очень трудные времена. Не оставляйте ее, – едва не взмолился Храповицкий, – и она ответит вам любовью.

Франсуа невольно перевел взгляд на изображение герцога Бургундского. Герой Тридцатилетней войны Луи II де Бурбон-Конде взирал на воспитанника слегка настороженно.

За свою жизнь принц де Бурбон получил немало наград и был удостоен многими титулами, а в своем отечестве до самой смерти так и остался первым принцем крови, не став королем. И едва ли не до самой смерти соперничал за польскую корону, потратив на это долгие десять лет жизни. Его могучее здоровье подточила не война, где он неизменно выходил победителем, а закулисные игры политиков, всякий раз вырывавших из его рук предложенную было корону.

Что ж, это еще раз доказывает истину, что великий полководец не всегда может быть хорошим дипломатом…

В какой-то момент принцу де Конти показалось, что губы великого Луи слегка дрогнули – от былой надменности не осталось и следа.

– Хорошо, – принял непростое решение Франсуа-Луи. – Я могу подождать еще некоторое время.