Убить Петра Великого

А если бы вы, как союзник Турции, сделались королем Польши, то, возможно, ему пришлось бы вести войну на два фронта. России этого не выдержать, и поэтому он не поскупился ни на угрозы, ни на золото. Некоторые люди из польского сейма так разжились за счет царя Петра, что теперь слывут настоящими богачами.

Принц де Конти готов был поклясться, что в словах шляхтича слышалась самая настоящая зависть.

– Пан Лещинский, кажется, вы хотели предложить мне нечто конкретное. Я глух для пустых разговоров.

– Да… Я бы хотел вам сказать, чтобы вы не отчаивались.

Уже сейчас подавляющее количество шляхты недовольно новым королем. Он весьма разнузданно ведет себя с женщинами. Поговаривают, что у него около трехсот незаконнорожденных детей…

Франсуа невольно улыбнулся:

– Милейший, вы полагаете, что это большой недостаток? Не знаю, как у вас в Польше, но у нас во Франции подобные вещи вызывают только восхищение. А некоторые правители своим подданным раздают за это даже ордена. В конце концов, ведь они рожают солдат!

Шляхтич оказался упрямым.

Он и не думал сдаваться.

– Все это так. Но одно дело, если подобные вещи курфюрст проделывает у себя в Саксонии и совсем другое – в Польше! Август всегда будет в нашем королевстве чужаком, и ему никогда не простят даже мелочь, – заметил Лещинский; де Конти слегка кивнул, в чем-то этот шляхтич был прав. – Не так давно он затащил к себе в спальню дочь самого графа Чарторижского. А ведь она помолвлена с графом Храповицким!

– Вот как. И что?

– Помолвка была расторгнута, а чести девицы нанесен значительный ущерб.

Принц сделал сочувствующее лицо. В этой Польше и впрямь не все в порядке. Если бы срывались помолвки со всеми теми девицами, что побывали в спальне де Конти, то его двор лишился бы половины всех кавалеров.

В действительности принца мало интересовал граф Храповицкий и, уж конечно же, он не собирался подвергаться унынию по этому поводу. Ему стоило оглянуться в недавнее прошлое, чтобы насчитать полсотни разбитых девичьих сердец.

Право, он не помнил даже многих имен. Но следовало соответствовать случаю. Закатив скорбно глаза, Франсуа де Конти изрек:

– Все это так печально.

Необходимо как можно быстрее отделаться от навязчивого шляхтича. Оставалось только подыскать благовидную причину. Он допустил ошибку, когда разрешил поляку перешагнуть порог своего кабинета.

Станислав Лещинский вдохновенно продолжал:

– В своих страстях Август II ни в чем не знает удержу.