Слово императора

— Долго рассказывать, — отмахнулся Руамар, неторопливо спускаясь по широким шершавым каменным ступеням в просторную чашу бассейна. Я остро почувствовала себя загнанной в угол мышью, а в следующее мгновение в этом самом углу и оказалась. С двух сторон пространство ограничили стены, с двух других — мужчина, ладонями упёршийся в эти самые стены по обе стороны от меня. Странно, но попыток к дальнейшему сближению Руамар не принял, а так и замер, полуприкрыв глаза и с блаженным видом принюхиваясь.

И я едва удержалась от того, чтобы не податься к нему первой.

Зачем удержалась — и сама не поняла; кажется, просто залюбовалась, впав в непонятное оцепенение. Наблюдала, как серебрящиеся струйки воды сбегают по потемневшим от влаги волосам на плечи, оттуда — на широкую грудь мужчины, на живот и ниже; лаская кожу, отмечая рельеф мышц, подчеркивая то, что обычно скрыто одеждой. Вдыхала потрясающую смесь запахов — хвои, мужского тела и мускуса — и чувствовала, что растворяюсь в них, почти понимая в этот момент обонятельные проблемы собственного мужа.

— Ты слышал, что сказал Инварр-ар про эту жрицу? — пытаясь отвлечься и хоть как-то взять себя в руки (ощущение разбредающегося сознания откровенно злило), поинтересовалась я.

— Нет. И что он сказал? — с усмешкой уточнил Руамар, приближая лицо к моему плечу и плотнее окутывая своим запахом.

Я облизала пересохшие губы, чрезмерно пристально разглядывая кривой белый шрам на плече оборотня.

— Что мне всё приснилось.

— Он посмел такое сказать? — отстранившись, резко изменившимся тоном уточнил Руамар, напряжённо вглядываясь в моё лицо.

Всё-таки у него очень страшные глаза, особенно когда зрачок вот такой узкий.

— Нет, он провёл необходимые процедуры, всё проверил, а вывод такой сделала я сама, — торопливо принялась оправдываться я. — Он обещал уточнить некоторые... — Я запнулась, потому что выражение лица Руамара стало совсем уж непонятным.

— Защищаешь? — процедил он с откровенной нешуточной угрозой.

— Нет! — машинально возразила я, даже головой затрясла.

Оборотень вдруг легко рассмеялся, а в глазах его заплясали демонята.

— Боишься, женщина? Правильно делаешь, — довольно ухмыльнулся он.

— Разумно опасаюсь, — педантично поправила я, опять опуская взгляд на плечо двуликого и словно спотыкаясь о шрам. Длинный, рваный, похожий на след от клинка, пересекающий ключицу, но застарелый и прекрасно заживший; кажется, спасло оборотня тогда только чудо.

Опять повисла тяжелая, плотная, наэлектризованная тишина.