Слово императора

Впрочем, после десяти лет водных процедур в тазике с чуть теплой водой и полевой бани раз в десять, а то и двадцать дней стыдно привередничать. Тяжёлые, почти горячие струи падали на макушку, сбегали потоками по телу и волшебным образом уносили с собой тревогу, навеянную странным сном и визитом специалистов службы безопасности. Сейчас мне уже даже не хотелось знать, сон это был или какая-то запредельная магия, которую не сумели распознать местные умельцы. Хотелось вот так стоять и стоять... а потом упасть в постель и на пару суток вычеркнуть себя из жизни.

От этих вялых мыслей и приятного хвойного запаха местного мыла отвлёк даже не звук — мелькнувшая на границе восприятия тень. Стремительно обернувшись с тревожной мыслью «и чем я отбиваться буду с голым задом?», разглядела причину беспокойства и не удержалась от облегченного вздоха.

— Можно было не подкрадываться? — всё-таки попеняла я стоящему на краю ванны оборотню. Тот выглядел странно — полураздетый и будто не до конца проснувшийся.

Местные одеяния состояли из куска ткани сложного кроя и крепились несколькими узлами — на плечах, локтях, запястьях, широкой ленте пояса на талии и где-то ещё. У Руамара же сейчас одеяние висело на одном плече и поясе. Волосы, освобождённые от обычно стягивающего их в хвост шнурка, рассыпались по плечам и придавали императору совсем уж взъерошенный вид.

— Я всегда так двигаюсь, — возразил он, задумчивым взглядом скользя по моему телу. Я как-то вдруг особенно остро почувствовала себя обнажённой и неприятно уязвимой, но усилием воли заставила преодолеть эту психологическую реакцию и не пытаться прикрыться.

— А вот этот внешний вид о чём говорит? — иронично уточнила я, чтобы хоть что-то спросить. Потому что пауза затягивалась, Руамар не шевелился, и чувство неловкости от этого всё больше крепло.

— Какой? А, — раздосадованно поморщился оборотень, бросив взгляд на своё одеяние. — Я уже ложиться собрался, потом понял, что чего-то не хватает, — он опять состроил недовольную гримасу, а потом вдруг усмехнулся — предвкушающе, с ленивым удовлетворением сытого хищника.

Руамару достаточно было распустить пояс, чтобы догнать меня по степени одетости. Правда, легче от того, что мы оказались в одинаковом положении, мне не стало. Хуже того, появилось противоречивое ощущение тревоги обреченной жертвы, круто замешенное на восторженном предвкушении.